Отделение совести от государства

Почему отделение церкви от государства кажется таким мудрым шагом? Во-первых, неправильно, чтобы принуждающая государственная власть вмешивалась в дела совести человека. Если у нас есть права, если каждый из нас морально ответственная личность, мы должны располагать свободой мнений и свободой самим строить свои отношения с Богом. Это не означает, что в свободном плюралистическом обществе не будет религиозной пропаганды и прозелитизма - вне всяких сомнений, будут, - но это означает, что обращение к религии должно быть полностью добровольным и основываться исключительно на убеждении.

Во-вторых, когда религия выводится за пределы политики, социальные отношения гармонизируются. Европа настрадалась от религиозных войн, когда церкви вступали в альянсы с правителями и пытались навязать свои богословские теории всем жителям данного региона. Религиозные преследования, писал Роджер Уильяме, вызывали "волнения" в городах.

Если государство собирается сделать одну веру всеобщей и обязательной, а люди относятся к своей вере серьезно, они будут отчаянно, буквально насмерть стоять, чтобы государственный статус достался истинной вере. Переведите религию в сферу убеждения, и в обществе возникнут ожесточенные споры, но исчезнет политический конфликт. Как показал опыт Голландии, Англии и позже Соединенных Штатов, в светской жизни люди могут взаимодействовать, не обязательно разделяя частные мнения друг друга.

В-третьих, конкуренция дает лучшие результаты, чем субсидирование, протекция и конформизм. "Свободная торговля в религии" - самый верный путь к максимальному приближению к истине. Предприятия, избалованные субсидиями и тарифами, будут слабыми и неконкурентоспособными, то же можно сказать и о церквях, синагогах, мечетях и храмах. Религии, огражденные от политического вмешательства, но в остальном предоставленные сами себе, скорее всего, окажутся сильнее и живучее, чем церковь, получающая поддержку от государства.

Последний пункт отражает важный элемент либертарианского мировоззрения - смиренность. Либертарианцев иногда критикуют за излишний "экстремизм" и "догматизм" во взглядах на роль правительства. На самом деле твердая приверженность либертарианцев полной защите прав личности и строгому ограничению правительства говорит о смиренности как основном для них качестве. Один из доводов против придания религии или любой другой морали статуса государственной состоит в признании нами вполне реальной вероятности того, что наши взгляды могут быть ложными. Либертарианцы поддерживают свободный рынок и дисперсное владение собственностью, потому что знают, что монополист не способен на великое открытие, способствующее развитию цивилизации.

Во всех своих произведениях Хайек подчеркивал ключевое значение человеческого невежества. В "Конституции свободы" он писал: "Аргументы в пользу свободы личности базируются главным образом на признании неизбежного невежества всех нас относительно огромного множества факторов, от которых зависит достижение наших целей и благосостояния. Свобода важна, чтобы сохранить место для непредвиденного и непредсказуемого".

Американская либертарианка XIX века Лилиан Харман, критикуя контроль государства над браком и семьей, писала в 1895 году в журнале Liberty. "Если бы я могла заставить весь мир жить так, как я живу сейчас, то какая польза была бы мне от этого через десять лет, когда, надеюсь, я буду лучше понимать жизнь и моя жизнь, возможно, станет другой". Невежество, смиренность, веротерпимость - это не боевые партийные лозунги, это важные доводы за ограничение роли принуждения в обществе.

Если эти мысли верны, они имеют значение, далеко выходящее за пределы религии. Не только религия оказывает влияние на наше духовное развитие, не только она является причиной культурных войн. Например, наши миропонимание и нравственные ценности главным образом формируются в рамках другого института - семьи. Несмотря на представление об Америке как о большой семье (Марио Куомо) или глобальной деревне (Хиллари Клинтон), каждый из нас о своих детях заботится больше, чем о чужих, стремясь привить своим отпрыскам собственные моральные ценности и мировоззрение. Вот почему вмешательство государства в дела семьи столь неприятно и сомнительно. Нам следует установить принцип отделения семьи от государства, аналогичный по прочности стене, отделяющей церковь от государства, и возводимый, кстати, по тем же причинам: в целях защиты совести индивида, предотвращения социальных конфликтов, уменьшения пагубных последствий субсидирования и регулирования семьи.

Другая сфера, где мы формально прививаем ценности нашим детям, - это образование. Мы ждем, что школы дадут нашим детям не только знание, но и моральную силу для принятия мудрых решений. Увы, в плюралистическом обществе разные люди разделяют разные моральные ценности. Начнем с того, что одни родители хотят, чтобы в школах учили почитать Бога, а другие нет. Совершенно обоснованно, исходя из верной интерпретации Первой поправки, в государственных школах была запрещена молитва; однако несправедливо заставлять верующих родителей платить налоги на содержание школ, а затем запрещать финансируемым из налогов школам преподавать детям то, что считают нужным их родители. В Статуте штата Виргиния о религиозной свободе Томас Джефферсон писал: "это грех и тирания - вынуждать человека вносить денежные пожертвования для распространения взглядов и мнений, в которые он не верит". Еще хуже, когда с родителей взимают налоги, чтобы учить их детей взглядам, с которыми родители не согласны.

Эта проблема выходит далеко за рамки религии. Должны ли школы вводить форму, требовать при поступлении принесения клятвы верности, допускать к преподаванию учителей- гомосексуалистов, вводить раздельное обучение мальчиков и девочек; должны ли школы культивировать поддержку войны в Персидском заливе; следует ли отмечать в школах христианское Рождество и/или иудейский праздник Ханука, проводить анализы на наркотики? Ответы на все эти вопросы подразумевают моральный выбор, а у разных родителей разные предпочтения.

Монопольной системе, управляемой государством, приходится принимать одно решение для всего общества. Строгое отделение образования от государства будет предотвращать возникновение политических конфликтов по крайне спорным вопросам и заставит все школы ориентироваться прежде всего на потребности учеников, их родителей и уважать тем самым индивидуальные мнения каждой семьи. Родители смогут выбирать для своих детей частные школы, исходя из моральных ценностей и образовательной концепции конкретных школ, и в этом случае не возникнет никаких политических конфликтов относительно того, чему учить детей.

Подобно церкви, семье и школе, искусство также выражает, передает наши самые сокровенные ценности, но и бросает им вызов. Как сказал директор балтиморского театра Center Stage. "Искусство имеет власть. Оно имеет власть придавать силы, лечить, облагораживать... что-то менять в вас. Это страшная и прекрасная сила... Искусство жизненно важно для цивилизованного общества". Поскольку искусство - к которому я отношу живопись, скульптуру, драматургию, литературу, музыку, кино и т.п. - оказывает столь сильное влияние на фундаментальные человеческие истины, мы не имеем права соединять его с принуждающей властью государства.

Это исключает всякое регулирование или цензуру искусства. Кроме того, не должно быть никаких субсидий для искусства и людей искусства, финансируемых за счет налогов, поскольку при наличии государственных субсидий возникают разного рода спорные политические вопросы, например: может ли Национальный фонд поддержки искусства финансировать эротическую фотографию?

Может ли государственная компания Public Broadcasting System транслировать телефильм Tales of the City, где есть персонажи-гомосексуалисты? Может ли Библиотека Конгресса демонстрировать выставку о жизни рабов до Гражданской войны? Дабы избежать политических споров о том, как тратить деньги налогоплательщиков, и удержать искусство и его власть над людьми в сфере убеждения, следует провести принцип отделения искусства от государства.

А проблема расизма? Разве мы не достаточно страдали от поддерживаемой государством расовой дискриминации? После отмены рабства, бывшего настолько злостным нарушением прав человека, что его нельзя счесть простой расовой дискриминацией, мы добавили к Конституции США три поправки, реализующие обещание Декларации независимости предоставить каждому (мужчине) в Америке равные права. Эти поправки отменяли рабство, обещали всем гражданам равную защиту по закону и гарантировали, что никому не будет отказано в праве на голос по признаку расы.

Однако через несколько лет правительства штатов с согласия федеральных судов начали ограничивать право афроамериканцев голосовать, пользоваться объектами общественного пользования и участвовать в экономической жизни. Эра расизма длилась до 1960-х годов. Затем федеральное правительство, проигнорировав либертарианскую политику равных прав для всех, не моргнув глазом начало заменять старые формы расовой дискриминации новыми - квотами, резервированием и обязательными расовыми предпочтениями. Точно так же, как законы о расовой дискриминации приводили в ярость черных (и всех тех, кто верил в равные права), новый режим квот стал вызывать раздражение белых (и всех тех, кто верит в равные права).

Была заложена основа для еще одного социального конфликта, расовая вражда стала особенно усиливаться, когда доходы афроамериканцев стали расти быстрее доходов белых. Конечно, стоило бы помнить уроки религиозных войн и держать государство подальше от этой деликатной сферы: отменить законы, по которым права или привилегии даруются по расовому признаку.

В то же время стоит критически взглянуть на мероприятия, имеющие более сильные негативные последствия для долго страдавших по вине государства. Например, налоги и нормы, препятствующие созданию новых предприятий и рабочих мест, особенно чувствительны для тех, кто еще не прочно стоит на ногах. Бенджамин Хуке, впоследствии возглавивший Национальную ассоциацию содействия развитию цветного населения, купил как-то в Мемфисе кафе, торгующее пончиками, у человека, который владел им двадцать пять лет.

"За эти двадцать пять лет каких только законов не напринимали, - вспоминал он. - У вас должны быть отдельные туалеты для мужчин и женщин, стены, которые не одна крыса не прогрызет, и еще бог знает что. Эти нормативы обошлись нам в тридцать тысяч долларов и разорили нас. Мы были вынуждены закрыть кафе". Он продолжает: "Понятно, что в загнивающем черном гетто единственные покупатели сами черные. Поэтому некоторые нормы ведут к их стопроцентной сегрегации". Законы о профессиональном лицензировании действуют по тому же принципу, что и средневековые гильдии, не допускающие людей к хорошим рабочим местам. В таких городах, как Майами, Чикаго и Нью-Йорк, лицензия на занятие частным извозом стоит десятки тысяч долларов, поэтому людям, еще не располагающим капиталом, перекрывается доступ к этой простой форме предпринимательства.

Один из примеров политики правительства, дискриминационный характер которой почти не осознается, - это политически неприкосновенная система социального страхования. Подробнее о ее функционировании я расскажу в главе 10, а сейчас только замечу, что, как и все наши гигантские, управляемые правительством монополии, стригущие всех под одну гребенку, система социального страхования разрабатывалась для "типичной" семьи 1930-х годов. Она не рассчитана на тех, кто не вписывается в этот шаблон. Не состоящие в браке и не имеющие детей люди обязаны оплачивать страховку на случай потери кормильца, которую они не стали бы покупать у частной страховой компании. Замужние работающие женщины не могут получать и свои пособия, и пособия супруга, хотя платить за них они обязаны.

Черные американцы, платя такие же налоги, получают гораздо меньше выплат, чем белые, поскольку их средняя ожидаемая продолжительность жизни ниже, чем у белых. Исследование Национального центра анализа экономической политики показало, что белый мужчина, начавший трудовую деятельность в 1986 году, может получить на 74 процента больше пенсионных выплат по старости и на 47 процентов больше по программе "Медикэр" (бесплатной медицинской помощи престарелым), чем черный мужчина. Белая работающая пара получит примерно на 35 процентов больше выплат из фондов системы социального страхования, чем черная.

Неравенство велико при любом уровне дохода. Частная, конкурентная система пенсионных сбережений предложила бы разные планы для удовлетворения нужд разных людей вместо одного плана для всех. Если мы устраняем из законов расовые преференции, следует также отменить законы, оказывающие более сильное негативное влияние на малообеспеченные слои населения и меньшинства, чем на всех остальных.

Однако, как и во многих других сферах, здесь либертарианское решение не является панацеей. Социальный конфликт в образовании, воспитании детей и расовом вопросе не будет исчерпан даже после принятия поправки к Конституции, ограждающей эти сферы от вмешательства государства.

В конце концов, Первая поправка не положила конец юридическим и политическим баталиям по поводу отношений государства и религии; однако она, несомненно, сдерживает накал страстей. Так и юридические дебаты относительно того, где проводить границу в других сферах, будут менее масштабными, чем сегодняшние распри, протекающие в условиях, когда щупальца большого правительства проникают во все уголки жизни американцев. Накал культурных раздоров можно снизить только путем последовательной деполитизации наших культурных разногласий.

Сэндвич панели купить в Уфе

Сэндвич панели производство от групп в Уфе сэндвич панели купить в Уфе.

www.panelkomplekt.ru