Централизация, автономия и порядок

В мировой политике 1990-х годов можно видеть две конкурирующие тенденции - централизацию и автономию. Несмотря на разговоры в Вашингтоне об автономии и Десятой поправке, и республиканцы и демократы в Конгрессе продолжают предлагать федеральные решения для проблем, которые их волнуют, уничтожая тем самым местное управление, экспериментирование и конкурирующие решения.

Государственные суды все больше требуют, чтобы все школы в штате финансировались одинаково и подлежали регулированию со стороны штата. Бюрократы из Европейского Союза в Брюсселе пытаются централизовать регулирование в масштабах всего континента, частично с целью не допустить, чтобы какое- либо европейское государство сделало себя более привлекательным для инвесторов, предложив более низкие налоги и уровень регулирования.

Парадоксально, но национальные государства сегодня одновременно слишком велики и слишком малы. Они слишком велики для управления и плохо реагируют на управляющие сигналы. В Индии на каждого из более чем 500 членов законодательного органа приходится более 1 миллиона избирателей; разве они могут представить интересы всех своих избирателей или писать законы, которые подходят каждому человеку из почти 1 миллиарда жителей страны? В любой стране по размерам крупнее города местные условия сильно различаются и ни один общенациональный план не может подходить для всех. В то же время даже национальные государства часто слишком малы, чтобы быть эффективными экономическими единицами.

Нужно ли Бельгии или даже Франции иметь национальную железную дорогу или национальную телевещательную сеть, когда рельсы и вещательные сигналы так легко пересекают национальные границы? Огромная польза Европейского Союза состоит не в массе созданных еврократами регулирующих документов, а в возможности для предприятий производить и продавать на рынке, более обширном, чем рынок США. Общий рынок не требует централизованного регулирования; национальным правительствам нужно лишь не мешать своим гражданам торговать с гражданами других стран.

Однако наряду со стремлением центральных правительств в Вашингтоне, Оттаве, Брюсселе, Дели централизовать управление и ликвидировать региональные различия и местные эксперименты можно заметить и другую тенденцию. Предприниматели пытаются игнорировать государство и находить своих естественных торговых партнеров повсюду, где бы они ни находились, - на соседней улице или в соседней стране. Предприятия, сосредоточенные в треугольнике, ограниченном Лионом во Франции, Женевой в Швейцарии и Турином в Италии, больше взаимодействуют друг с другом, чем с политическими столицами Парижем и Римом.

Доминик Нувелле, один из ведущих лионских венчурных капиталистов, говорит: "Люди восстают против столиц, слишком жестко контролирующих их жизнь. Париж кишит государственными служащими, тогда как Лион переполнен коммерсантами, желающими сбросить государство со своей шеи". Другие примеры международных экономических регионов - французские Тулуза и Монпелье и испанская Барселона; бельгийский Антверпен и нидерландский Роттердам; нидерландский Маастрихт, бельгийский Льеж и немецкий Аахен. Национальные правительства и национальные границы препятствуют созданию богатства в этих областях.

Многие регионы предлагают старое решение проблем неприкосновенного, неподконтрольного правительства: сецессия, отделение. Франкоговорящие жители Квебека агитируют за независимость от Канады. К тому же стремится все больше жителей Британской Колумбии: они видят, что их торговые связи с Сиэтлом и Токио шире, чем с Оттавой и Торонто. Ломбардская лига добилась быстрого успеха у избирателей благодаря призыву к отделению производительной Северной Италии от сидящей на социальных пособиях Южной Италии, в которой, по мнению северян, хозяйничает мафия.

Хорошие перспективы получить автономию или даже независимость есть у Шотландии. Разделение единого государства на несколько стран может решить некоторые проблемы в Африке, где государственные границы устанавливались колониальными властями фактически без учета этнической принадлежности населения или традиционных структур торговли.

В последнее время даже в Соединенных Штатах мы являемся свидетелями резкого усиления движений за сецессию. В 1993 году Стейтен-Айленд проголосовал за отделение от города Нью-Йорк, однако законодатели штата заблокировали это решение. Девять западных округов Канзаса подали в Конгресс петицию о выделении в отдельный штат. Активисты как севера, так и юга Калифорнии предлагают, чтобы этот гигантский штат был разделен на две или три более управляемые части. Жители района Сан-Фернандо-Вэлли, знаменитого благодаря фильму American Graffiti, почти единодушно требуют отделения от Лос-Анджелеса.

Один из главнейших уроков экономического успеха Америки - важность расширения географического пространства, в пределах которого торговля может протекать свободно, и приближение правительства к людям, которым приходится жить согласно его решениям. Швейцария может быть даже еще лучшим примером выгод свободной торговли и децентрализованной власти. Хотя в этой стране живет всего 7 млн. человек, ее население состоит из трех крупных языковых групп и имеет ярко выраженные культурные различия. В Швейцарии проблема культурного конфликта решается благодаря высокодецентрализованной политической системе - за большую часть государственных вопросов отвечают 23 кантона, три из которых разделены на полукантоны, - и слабому центральному правительству, которое отвечает за международные вопросы, вопросы денежно-кредитной политики и контролирует выполнение законов о правах.

Одна из ключевых идей, предлагаемых швейцарской системой, - возможность сведения к минимуму культурных конфликтов, если не превращать их в конфликты политические. Таким образом, чем более широкий круг вопросов относится к частной жизни или местному уровню, тем меньше у культурных групп поводов воевать за религию, образование, язык и т.д. Отделение церкви от государства и свободный рынок ограничивают число решений, принимаемых в государственном секторе, поэтому у групп снижается стимул бороться за политический контроль.

Во всем мире люди начинают понимать достоинства ограниченного правительства и автономии. Даже студент из далекого Азербайджана недавно сказал на конференции: "Мы с моими друзьями подумали, нельзя ли решить конфликт между армянами и азербайджанцами не передвигая границы, а лишив их важности - путем отмены внутренних паспортов, разрешения владеть собственностью и предоставления права работать по обеим сторонам границы".

Тем не менее, централисты легко не сдаются. Стремление устранять "различия" между регионами все еще сильно. Президент Клинтон заявил в 1995 году: "Как президент, я должен издавать законы, которые подходят не только тем, кто живет в Арканзасе и в Монтане, а всей стране. Замечательная особенность нашей страны - ее многоликость, разнообразие, и внесение гармонии в эту пестроту - великая задача, которую нам предстоит решить". Обозреватель Washington Post пишет, что Америке "очень нужен единый образовательный стандарт, установленный - кем же еще? - федеральным правительством". Губернатор штата Кентукки Пол Пэттон говорит, что если новаторская образовательная методика работает, то она должна быть у всех школ, а если не работает, то ее не должно быть ни в одной школе.

Но почему? Почему бы не разрешить местным школьным округам наблюдать за другими округами, копировать то, что кажется работающим, и адаптировать это к своим собственным обстоятельствам? И почему президент Клинтон полагает, что его задача - "внесение гармонии" в замечательное разнообразие Америки? Почему бы не наслаждаться разнообразием? Проблема сторонников централизации заключается в непонимании, что уважение разнообразия означает признание того, что разные люди и разные регионы будут находиться в разном положении и иметь разные результаты.

Главный вопрос состоит в том, какие системы, централизованные или конкурентные, дают лучшие результаты, т.е. приводят к решениям пусть и не идеальным, но более совершенным, чем были бы в противном случае. Либертарианцы утверждают: наш опыт использования конкурентных систем, будь то демократия, федерализм, свободные рынки или высококонкурентный западный рынок идей, демонстрирует, что они находят лучшие ответы, чем навязываемые, централизованные системы, работающие по принципу "один размер для всех".

В 1995 году две крупные компании – ITT и AT&T - объявили о добровольном разделении на три части, поскольку их размеры и внутренняя неоднородность затрудняли управление ими. Объем продаж ITT составлял около 25 млрд. долларов в год, AT&T - около 75 млрд. долларов. Если корпоративные менеджеры и инвесторы, которые рискуют своими деньгами, не могут эффективно управлять предприятиями такого размера, способны ли Конгресс и 2 млн. федеральных бюрократов управлять бюджетом в размере 1,6 трлн. долларов, не говоря уже обо всей экономике с 6-триллионным ВВП?

Источник: http://globalgrup.ru/kuhonnie-fartuki

источник: http://globalgrup.ru/kuhonnie-fartuki

globalgrup.ru