Материальные интересы и идеальные принципы, классы и партии. Перспективы революции. Начало перехода к материализму и коммунизму


В конце 1842 г. Энгельс переезжает в Англию, в Манчестер, где становится служащим на прядильной фабрике, одним из совладельцев которой был его отец. По пути в Англию Энгельс посещает редакцию «Рейнской газеты», где знакомится с Марксом. Эта встреча, как впоследствии писал Энгельс Ф. Мерингу, была холодной, так как Маркс видел тогда в Энгельсе союзника тех самых «Свободных», против которых он столь решительно выступил. Тем не менее Энгельс договаривается с Марксом относительно своего сотрудничества в газете и немедленно по прибытии в Манчестер начинает посылать в газету небольшие статьи о положении в Англии, которые печатаются с начала декабря того же года.

Уже перед отъездом из Германии Энгельс в статье «Централизация и свобода», написанной в сентябре 1842 г., высказывает приближающиеся к социализму воззрения. Он, в частности, подчеркивает, что всемирная история сделала английских рабочих «носителями и представителями нового правового принципа». Этот принцип - развитие противостоящей существующему государству свободы личности - «требует для своего осуществления иных форм, чем государство».

Переезд в Англию становится поворотным пунктом в идейном и политическом развитии Энгельса. Здесь Энгельс впервые непосредственно сталкивается с пролетариатом, порожденным промышленной революцией и развитием крупной капиталистической промышленности. Энгельс сближается с чартистами, начинает изучать экономическое положение Англии, английскую политическую экономию и социалистическое учение Р. Оуэна.

Англия 40-х гг. XIX в. - классическая страна капитализма, где свойственные ему антагонистические противоречия отчетливо выступали на поверхности. Капиталистическое общество, в котором на место феодальных сословий, все еще игравших значительную роль в отсталой Германии, пришли буржуазия и пролетариат, развивалось, на новой, ему лишь присущей экономической основе. Экономический кризис (перепроизводство товаров), разразившийся в Англии в 1825 г., вызвал к жизни острую дискуссию.

Мелкобуржуазные теоретики, вскрывая «непостижимые» последствия капиталистического развития, призывали вернуться к доброму старому времени. К этому же призывали и консерваторы. Либеральные экономисты, напротив, пытались доказать, что кризисы перепроизводства исчезнут в ближайшем будущем. Некоторые из них, впрочем, считали, что нищета трудящихся - неизбежное зло, обеспечивающее богатство и могущество нации.

В то время как в Германии еще не существовало организованного рабочего движения и пролетариат еще недостаточно выделился из массы ремесленников, английские рабочие имели уже свою партию - чартистскую. Обо всем этом Энгельс, находясь в Германии, не имел достаточного представления. И, приехав в Англию, он, разумеется, не сразу приходит к правильному пониманию капиталистического развития и его социальных последствий.

В первой статье, присланной из Англии в «Рейнскую газету», Энгельс говорит о слабости «фундамента, на котором держится все искусственное здание социального и политического благополучия Англии». Что же подтачивает основы английского общества? Все дело в том, указывает Энгельс, что в Англии «не знают никакой борьбы принципов, знают только конфликты материальных интересов». Но если материальные интересы оттесняют на задний план идеальные мотивы, не следует ли отсюда, что идеальное отнюдь не является определяющей силой?

Энгельс далек от такого вывода; он просто полагает, что здесь проявляется традиционный английский практицизм, который не замечает за внешней стороной явлений их внутренней сущности. «Закоснелому британцу никак не втолковать того, что само собой понятно в Германии, а именно - что так называемые материальные интересы никогда не могут выступить в истории в качестве самостоятельных, руководящих целей, но что они всегда, сознательно или бессознательно, служат принципу, направляющему нити исторического прогресса».

Нельзя не отметить, что Энгельс, как и Маркс в своих статьях этого времени, не просто излагает идеалистические воззрения; он выступает против господства частнособственнических интересов в обществе, осуждая правящие классы Англии, своекорыстие которых выявляет их неспособность быть подлинными руководителями государства. На примере хлебных законов и борьбы вокруг них Энгельс показывает, что аристократии и буржуазии нет никакого дела до интересов нации.

Аристократия отстаивает хлебные законы, чтобы продавать зерно втридорога; буржуазия борется против них, сознавая, что снижение цен на хлеб позволит ей уменьшить заработную плату рабочим. Лишь рабочие свободны от уродующего человека своекорыстия и стремятся к осуществлению справедливости, а не каких-либо частных целей. Английские пролетарии борются против аристократии и буржуазии за всеобщее избирательное право, осуществление которого, как полагает Энгельс, лишит эти классы политического господства. «Таким образом, в Англии наблюдается тот замечательный факт, что чем ниже стоит класс в обществе, чем он «необразованнее» в обычном смысле слова, тем он прогрессивнее, тем большую будущность он имеет. В общем такое положение характерно для всякой революционной эпохи».

Энгельс говорит о духовной бедности буржуазии. Политическая экономия, которая была предметом гордости англичан, выродилась в мальтусовскую теорию народонаселения. Ни один «респектабельный» англичанин не читает Руссо, Вольтера, Гольбаха, Байрона, Шелли. Зато их читают рабочие. «На первых порах не надивишься, слушая, как самые простые рабочие с полным пониманием выступают в холле для лекций на политические, религиозные и социальные темы; но когда ознакомишься с замечательными популярными брошюрами, когда послушаешь социалистических лекторов, вроде Уотса в Манчестере, то перестаешь удивляться.

Рабочие имеют теперь в хороших дешевых изданиях переводы произведений французской философии прошлого столетия, главным образом «Общественный договор» Руссо, «Систему природы» Гольбаха и разные сочинения Вольтера; кроме того, в брошюрах за один или два пфеннига и в газетах они находят изложение коммунистических принципов; точно так же в руках рабочих имеются дешевые издания сочинений Томаса Пэйна и Шелли».

Пролетарии начинают осознавать свою силу, указывает Энгельс. Правда, они еще не понимают необходимости революции: вместе с чартистами они хотят добиться хартии лишь легальными средствами. Но революция по самой своей природе не может быть легальной, так как она ниспровергает существующие законы. Английские рабочие испытывают традиционное в Англии почтение к законам, но быстро прогрессирующая нищета рассеет это чувство, и тогда революция станет неизбежной.

Необходимость революции, по убеждению Энгельса, вытекает из того, что в Англии господствуют частные интересы, или, что то же самое, интересы имущего, привилегированного меньшинства, Растущее нравственное сознание народа вступает в непримиримый конфликт с этим основным проявлением социальной несправедливости. Это - конфликт между духовным и материальным, новым и старым, прогрессивным и реакционным.

Господство материальных интересов является, по мнению Энгельса (об этом же писал Маркс в «Рейнской газете»), главным признаком феодализма. Следовательно, капиталистическая Англия является вместе с тем феодальным государством, и притом в несравненно большей степени, чем какая-либо другая, менее развитая страна. «Есть ли еще хоть одна страна в мире, где феодализм в такой же мере сохраняет свою несокрушенную силу и где он остается нетронутым не только фактически, но и в общественном мнении?». Английское государство, заявляет Энгельс, «отстало на несколько столетий от континента», оно «по уши увязло в средневековье».

Эта парадоксальная оценка положения Англии, наиболее развитой капиталистической страны того времени, вытекает из представления о том, что идеи, принципы играют определяющую роль в жизни общества, а частные, или материальные, интересы раскалывают общество и поэтому не могут иметь определяющего значения. Это воззрение несет на себе печать влияния просветителей XVIII в., которые критиковали феодальное общество, в частности, за то, что в нем каждое сословие, корпорация, группа отстаивают свои особые интересы, не думая об интересах общества.

Просветители полагали, что уничтожение феодализма приведет к таким общественным порядкам, при которых господствующей силой станет всеобщее благо. Энгельсу, однако, чужды иллюзии просветителей. Перед ним сложившееся буржуазное общество, в котором нет уже ни феодальных сословий, ни других основных черт феодализма. Но в этом буржуазном обществе свобода оказывается формальной, а парламент ни в малейшей мере не выражает действительной воли народа. Вот почему Энгельс относит буржуазную демократию и буржуазный парламент, в которых, как он отмечает, продолжают господствовать частные интересы, к феодальным учреждениям.

Энгельс, подобно другим социалистам того времени, разграничивает политическую и социальную революции. Политические революции сменяют одну власть (или форму правления) другой. Перед социальной же революцией стоит задача в корне изменить условия человеческой жизни, покончить с нищетой масс. «Эта революция неизбежна для Англии, но как во всем, что происходит в Англии, эта революция будет начата и проведена ради интересов, а не ради принципов; лишь из интересов могут развиться принципы, т.е. революция будет не политической, а социальной».

Утопический социализм начала XIX в. отражал разочарование масс в результатах буржуазных революций, которые не только не претворили в жизнь обещаний просветителей, но привели к новому порабощению трудящихся. Утописты утверждали, что эти революции были лишь политическими переворотами, между тем как для освобождения трудящихся необходим социальный переворот. Само собой разумеется, что буржуазные революции носили не только политический, но и социальный характер.

Это были социальные революции буржуазии, чего не понимали утопические социалисты, которые ожидали от этих революций того, чего они не могли дать. Разочаровавшись в результатах буржуазных революций, утописты пришли к выводу, что социалистическое переустройство общества осуществимо лишь путем социальных реформ.

Энгельс связывает понятие социальной революции с борьбой против господствующих в Англии классов. Ее задача - установление истинной демократии, которая призвана покончить с господством частных интересов и борьбой классов. Энгельс видит, что борьба между партиями выражает противоположность интересов различных классов и групп внутри английского общества.

Он подчеркивает, что в Англии «партии идентичны с социальными слоями и классами; что тори тождественны с дворянством и ханжеской, строго ортодоксальной фракцией англиканской церкви; что виги состоят из фабрикантов, купцов и диссентеров, в целом - из высших слоев буржуазии; что низший слой буржуазии составляют так называемые «радикалы» и что, наконец, чартизм черпает свои силы в рабочем люде, в пролетариях». Борьба партий и классов рассматривается им не как общая закономерность, а как специфическая особенность истории Англии.

Осуждая всех тех, кто отстаивает, оправдывает частные интересы и противопоставляет их интересам общества, Энгельс проводит принципиальное различие между своекорыстием господствующих классов и материальными интересами пролетариата положение которого «становится с каждым днем все более критическим». Количество безработных в Англии непрерывно возрастает, что обусловлено, как полагает Энгельс, установившейся в этой стране системой производства. Действительный механизм капиталистического производства, с необходимостью порождающий безработицу, еще не известен Энгельсу.

Он говорит об одностороннем индустриальном развитии Англии, которая производит гораздо больше промышленных изделий, чем может потребить ее население. Внешние рынки сокращаются, так как ранее отсталые страны создают свою собственную промышленность и ограждают ее от английской конкуренции высокими пошлинами. Колонии также не могут потребить возрастающую массу продукции английской промышленности. Сократить же свое промышленное производство Англия не может, так как лишь на нем зиждется ее национальное богатство.

Таково, по мнению Энгельса, «противоречие, лежащее в понятии промышленного государства», т.е. противоречие, свойственное не только Англии, но и капитализму вообще. Промышленность «хотя и обогащает страну, но она также создает и стремительно увеличивающийся класс неимущих, абсолютно бедных, класс, который перебивается со дня на день и который уже нельзя будет устранить, потому что он никогда не сможет приобрести стабильной собственности. А к этому классу принадлежит одна треть, почти половина всех англичан. Малейший застой в торговле лишает хлеба значительную часть этого класса, большой торговый кризис - весь класс. Когда создается такое положение, что еще остается этим людям, как не восставать? А по своей численности этот класс стал самым могущественным в Англии, и горе английским богачам, когда он осознает это».

Статьи Энгельса в «Рейнской газете» свидетельствуют о том, что он стоит на стороне английских рабочих в их борьбе против капитала. Непосредственное изучение английской действительности, влияние чартистского движения и английского утопического социализма все более определяют его переход на позиции материализма и коммунизма.

Впоследствии Энгельс писал: «Живя в Манчестере, я, что называется, носом натолкнулся на то, что экономические факты, которые до сих пор в исторических сочинениях не играют никакой роли или играют жалкую роль, представляют, по крайней мере для современного мира, решающую историческую силу; что они образуют основу, на которой возникают современные классовые противоположности; что эти классовые противоположности во всех странах, где они благодаря крупной промышленности достигли полного развития, следовательно, особенно в Англии, в свою очередь составляют основу для формирования политических партий, для партийной борьбы и тем самым для всей политической истории».

Разумеется, к этим важнейшим теоретическим выводам Энгельс пришел не в 1842-1843 гг., а позднее. В начале своего пребывания в Англии Энгельс еще рассматривает материальные интересы людей как внешние, правда, необходимые проявления субстанциальных духовных сил человечества. То, с чем столкнулся Энгельс в Манчестере, противоречило его убеждениям. Еще не преодоленные идеалистические представления мешали ему увидеть в резкой классовой дифференциации английского общества необходимое выражение социального прогресса, антагонистический характер которого казался Энгельсу явным регрессом.

В это время Энгельс еще не сознавал, что определяющей силой общественного развития являются производительные силы. Поэтому поляризация классов в капиталистической Англии, борьба между партиями представлялись ему чуть ли не средневековым партикуляризмом. Но революционно-демократическое чутье Энгельса сказывается в том, что он подмечает в особых классовых интересах английского пролетариата всеобщее содержание и значение. Он не только включается в чартистское движение, но и ставит вопрос о том, чтобы соединить его с учением Оуэна, большинство сторонников которого отрицательно относилось к провозглашаемой чартизмом политической программе.

В «Письмах из Лондона» Энгельс отмечает, что английские социалисты последовательнее и практичнее французских: они не идут на компромисс с религией, ведут борьбу против церкви, объединяют вокруг себя значительные группы трудящихся. Энгельс высоко оценивает критические выступления английских утопических социалистов и коммунистов против капиталистического строя. В особенности его восхищают английские рабочие, которые со знанием дела обсуждают на своих собраниях вопросы социализма и коммунизма.

«В социалистах,- сообщает Энгельс,- очень явственно видна английская энергия, но больше всего в этих, я бы сказал, славных ребятах меня изумляло их добродушие, далекое, однако, от слабости; они смеются над чистыми республиканцами, ибо республика была бы так же лицемерна, так же проникнута теологией, так же несправедлива в своих законах, как и монархия; но для социального преобразования они готовы отдать все: жену и детей, свое добро и свою жизнь».

Энгельс подчеркивает, что социалистические и коммунистические учения - наиболее выдающиеся явления в духовной жизни Англии и других стран. Он видит в них выражение глубочайших гуманистических потребностей человечества, что, однако, не мешает ему критически их оценивать. Так, об Оуэне Энгельс говорит: «Основатель движения социалистов Оуэн пишет в многочисленных своих книжках на манер немецких философов, т.е. очень плохо, но временами его мысль вдруг проясняется, и он придает тогда своим темным писаниям удобоваримую форму; впрочем, воззрения его многообъемлющи.

По Оуэну, «"брак, религия и собственность - единственные причины всего зла, какое существовало от начала мира"»; все его сочинения кишат яростными нападками на теологов, юристов и медиков, которых он валит в одну кучу». Хотя Энгельс в отличие от Оуэна не сваливает в одну кучу теологов и медиков, частную собственность и семью, он по сути солидаризируется с важнейшими антикапиталистическими выводами утопического социализма. Однако школа гегелевской диалектики приучила его рассматривать социальные явления с точки зрения развития, в то время как утописты метафизически противопоставляли абстрактно понимаемый социалистический идеал всей предшествующей истории. Отсюда понятно его критическое отношение к теории утопического социализма.

Идеи, развиваемые Энгельсом в работах 1841-1842 гг., имеют много общего с идеями Маркса тех же лет. И все же путь, которым Энгельс идет к материализму и коммунизму, несколько отличается от пути Маркса. В то время как у Маркса начало перехода к материализму и коммунизму связано главным образом с критикой умозрительных построений немецкой классической философии и анализом политических и экономических проблем отсталой немецкой действительности, у Энгельса этот переход совершается благодаря изучению наиболее развитой капиталистической страны того времени, под непосредственным влиянием чартизма и утопического социализма Р. Оуэна.

Hit доска объявлений всей украины

Ads hit доска объявлений всей украины.

small.in.ua