Книга Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии». Исторический материализм и конкретные социальные исследования


Идея о всемирно-исторической роли пролетариата, впервые сформулированная Марксом, находит свое дальнейшее развитие, с одной стороны, в «Святом семействе», а с другой - в главном труде Энгельса изучаемого нами периода - «Положение рабочего класса в Англии», над которым он работал с сентября 1844 г. по март 1845 г.

В.И. Ленин писал об этой работе: «И до Энгельса очень многие изображали страдания пролетариата и указывали на необходимость помочь ему. Энгельс первый сказал, что пролетариат не только страдающий класс; что именно то позорное экономическое положение, в котором находится пролетариат, неудержимо толкает его вперед и заставляет бороться за свое конечное освобождение. А борющийся пролетариат сам поможет себе».

Книга Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» - блестящее опровержение созданной буржуазными критиками марксизма легенды об умозрительном характере исходных положений коммунистического учения. Уже рассмотрение «Экономическо-философских рукописей 1844 года» и в особенности «Святого семейства» показало, что творцы этой легенды не проявили оригинальности: они просто воспроизвели аргументы младогегельянцев, которые, будучи спекулятивными философами, обвиняли своих противников в спекулятивном конструировании мировой истории.

Современные критики марксизма нередко противопоставляют материалистическому пониманию истории, изображаемому в качестве априористической схемы всемирно-исторического процесса, эмпирическую социологию, которая отказывается от понятий раз- вития, закономерности, прогрессах как якобы несовместимых с конкретным исследованием социальных фактов. Несостоятельность этого противопоставления конкретного исследования социальных фактов общей социологической теории обнаруживается в процессе развития самой социологии.

Маркс и Энгельс задолго до возникновения «эмпирической социологии» занимались конкретными социальными исследованиями, основывая свои теоретические выводы на изучении и обобщении фактических данных, которые обычно игнорировались буржуазными социологами, рассуждавшими об обществе вообще, прогрессе вообще и т.д. Эта коренная особенность марксизма - отрицание априористических философско-исторических предпосылок - полностью выявилась уже в период формирования взглядов Маркса и Энгельса.

Работая над книгой «Положение рабочего класса в Англии», Энгельс не только изучил громадный фактический материал, собранный другими исследователями. Он непосредственно знакомился с жизнью английских рабочих, посещая их жилища, изучая их труд и быт, присутствуя на рабочих собраниях, принимая участие в чартистском движении.

Книга Энгельса открывается обращением к пролетариям Англии: «Я достаточно долго жил среди вас, чтобы ознакомиться с вашим положением. Я исследовал его с самым серьезным вниманием, изучил различные официальные и неофициальные документы, поскольку мне удавалось раздобыть их, но все это меня не удовлетворило. Я искал большего, чем одно абстрактное знание предмета, я хотел видеть вас в ваших жилищах, наблюдать вашу повседневную жизнь, беседовать с вами о вашем положении и ваших нуждах, быть свидетелем вашей борьбы против социальной и политической власти ваших угнетателей. Так я и сделал. Я оставил общество и званые обеды, портвейн и шампанское буржуазии и посвятил свои часы досуга почти исключительно общению с настоящими рабочими; я рад этому и горжусь этим».

Само собой разумеется, что конкретное социальное исследование, проведенное Энгельсом, не сводилось лишь к установлению, описанию и систематизации фактов. Энгельс сделал теоретические выводы, которые по своему содержанию далеко выходили за пределы той исторической ситуации, изучение которой послужило фактической основой исследования. Главный из этих выводов - положение о том, что рабочий класс способен не только упразднить капиталистический строй, но и построить бесклассовое общество.

И хотя действительный исторический процесс доказал, что пролетариат не стремится упразднить капиталистический строй, утопический (коммунистический) вывод Энгельса, как и все содержание марксизма, в значительной степени способствовало развертыванию организованной борьбы рабочего класса за коренное улучшение своего социального положения.

В предисловии к книге Энгельс писал: «Положение рабочего класса является действительной основой и исходным пунктом всех социальных движений современности, потому что оно представляет собой наиболее острое и обнаженное проявление наших современных социальных бедствий». Развивая этот тезис, Энгельс характеризует основные черты промышленного переворота в Англии и его социальные последствия. «Шестьдесят - восемьдесят лет тому назад Англия была страной, похожей на всякую другую, с маленькими городами, с незначительной и мало развитой промышленностью, с редким, преимущественно земледельческим населением. Теперь это - страна, непохожая ни на какую другую, со столицей в 2,5 миллиона жителей, с огромными фабричными городами, с индустрией, снабжающей своими изделиями весь мир и производящей почти все при помощи чрезвычайно сложных машин, с трудолюбивым, интеллигентным, густым населением, две трети которого заняты в промышленности и которое состоит из совершенно других классов, мало того - составляет совершенно другую нацию с другими нравами и с другими потребностями, чем раньше».

Промышленный переворот - не только переворот в технике. Его необходимый результат - образование пролетариата. До промышленного переворота рабочие были ремесленниками, вели тихое, растительное существование. Они имели собственные примитивные прядильные и ткацкие станки, жили преимущественно в деревнях, занимаясь одновременно и сельским хозяйством, зарабатывали в общем достаточно для скромной жизни, придерживались патриархальных обычаев.

«Но зато в духовном отношении они были мертвы, жили только своими мелкими частными интересами, своим ткацким станком и садиком, и не знали ничего о том мощном движении, которым за пределами их деревень было охвачено все человечество. Они чувствовали себя хорошо в своей тихой растительной жизни и, не будь промышленной революции, они никогда не расстались бы с этим образом жизни, правда, весьма романтичным и уютным, но все же недостойным человека». Промышленный переворот навсегда покончил с этой отупляющей идиллией. Изобретение прядильной и, далее, ткацкой машины разрушило старый общественный уклад, разорило ремесленников, которые вынуждены были стать наемными рабочими, объединило большие массы рабочих на фабриках, оторвав их от земли, противопоставив их капиталистическим хозяевам предприятий.

Яркими красками рисует Энгельс потрясающую картину бедствий английских рабочих. С неопровержимой убедительностью, подтверждая каждый вывод фактами, он показывает прогрессирующее обнищание английского пролетариата, несмотря на громадный рост общественного производства, национального богатства и прибылей капиталистов. Эта поляризация буржуазного общества рассматривается как закономерный результат господства частной собственности и капитала.

Энгельс отвергает наивные представления утопических социалистов о заинтересованности имущих классов, буржуазии в социалистическом преобразовании общественных отношений. Социализм несовместим с интересами буржуазии. «Буржуа - раб существующего социального строя и связанных с ним предрассудков; он пугливо отмахивается и открещивается от всего того, что действительно знаменует собой прогресс; пролетарий же смотрит на все это открытыми глазами и изучает с наслаждением и успешно».

Рассматривая рабочее движение как необходимое выражение антагонистического противоречия между основными классами капиталистического общества, Энгельс подчеркивает пролетарский характер чартистского движения, считая его недостатком лишь то, что чартисты не понимают необходимости социальной революции. Социализм в Англии почти не связан с рабочим движением, его сторонники не стоят на позициях непримиримой классовой борьбы. Энгельс пишет: «Родоначальником английского социализма был фабрикант Оуэн. Поэтому его социализм, который по существу ставит себя выше противоположности между буржуазией и пролетариатом, по форме все же относится с большой терпимостью к буржуазии и очень во многом несправедливо к пролетариату. Социалисты вполне смирны и миролюбивы; они признают существующий порядок, как он ни плох, поскольку они отрицают всякий иной путь к его изменению, кроме завоевания общественного мнения».

Английским социалистам не хватает исторического подхода к общественной жизни. Поэтому и переход к социализму не связывается ими с определенными, исторически складывающимися условиями. Они жалуются на озлобление рабочего класса против буржуазии, не понимая, что ненависть рабочих к эксплуатирующему их классу ведет их вперед. «Они признают только психологическое развитие, развитие абстрактного человека, стоящего вне всякой связи с прошлым, между тем как весь мир, а вместе с ним и каждый отдельный человек, вырос из этого прошлого».

Как же преодолеть ограниченность английского социализма? Для этого необходимо, чтобы он прошел горнило чартизма, очистился от своих буржуазных элементов, слился с рабочим движением. Этот процесс уже начался, о чем свидетельствует то, что некоторые лидеры чартизма стали социалистами. Развитие приведет к созданию пролетарского социализма, историческая необходимость которого обусловлена антагонистическим характером капитализма, прогрессом философской и социально-политической мысли. Только «подлинно пролетарский социализм» сделает английский рабочий класс хозяином своей страны.

В противовес либерально-буржуазной идеологии Энгельс разъясняет, что революционные выступления пролетариата, как и вся его освободительная борьба, закономерны и прогрессивны. В условиях капитализма человеческое достоинство пролетариев проявляется лишь в борьбе против существующих условий.

Вначале рабочие выступали против введения машин, ухудшающих их положение. В дальнейшем их борьба приобретает сознательный, организованный характер. Пролетарии начинают создавать союзы, ассоциации, сначала тайные, а затем, после отмены парламентом всех актов, запрещающих объединение рабочих, открытые, легальные. Яркий показатель прогрессирующей организованности рабочих - забастовочное движение.

«Конечно, эти стачки - только авангардные схватки, превращающиеся иногда и в более серьезные битвы: они еще ничего не решают, но они с несомненной ясностью доказывают, что решительный бой между пролетариатом и буржуазией уже близится. Стачки являются военной школой, в которой рабочие подготовляются к великой борьбе, ставшей уже неизбежной; они являются манифестацией отдельных отрядов рабочего класса, возвещающих о своем присоединении к великому рабочему движению».

Энгельс прослеживает развитие объективных условий классовой организации пролетариата, показывая, как прогресс капиталистического производства способствует объединению пролетариев в единую грозную армию, которая, как он убежден, все более осознает несовместимость своих интересов с интересами капиталистов. Близится социалистическая революция, убежден Энгельс, несмотря на то, что ни социалисты, ни чартисты не стремятся к насильственному упразднению капиталистических порядков.

Однако, утверждает Энгельс, социалистическая революция неизбежна, и «война бедных против богатых, которая теперь ведется косвенно и в виде отдельных стычек, станет в Англии всеобщей и открытой. Для мирного исхода уже слишком поздно. Классы обособляются все резче, дух сопротивления охватывает рабочих все больше, ожесточение крепнет, отдельные партизанские стычки разрастаются в более крупные сражения и демонстрации, и скоро достаточно будет небольшого толчка для того чтобы привести лавину в движение».

Таковы основные идеи «Положения рабочего класса в Англии». Эта работа не свободна от ошибочных положений, которые объясняются не только отсутствием экономического анализа развития капитализма, отсутствием представления о его реальном будущем, но прежде всего, конечно социалистическими иллюзиями, непоколебимой верой в приближение пролетарской революции. Неудивительно поэтому, что Энгельс полагает, несмотря на то, что ни социалисты, ни чартисты не стремятся к насильственной революции, что капитализм уже исчерпал свои возможности; циклические кризисы перепроизводства рассматриваются как подтверждение этой мысли, а растущее обнищание пролетариата - как несомненный показатель того, что буржуазия живет на земле, уходящей из-под ее ног.

Правильно отмечая, что социалистическая теория не имеет ничего общего с культом насилия, и рассматривая революционное насилие лишь как средство, которое вынужден применить пролетариат против господствующей, применяющей насилие буржуазии, Энгельс, однако, утверждает, что учение коммунизма стоит выше противоречия между трудом и капиталом. Этот вывод, по существу противоречащий всему содержанию книги, связывается с тем фактом, что отдельные представители буржуазии, сознавая неизбежность социализма, переходят на сторону рабочего класса.

Поэтому Энгельс заявляет: «так как коммунизм стоит выше противоречия между пролетариатом и буржуазией, то лучшим представителям последней - впрочем крайне немногочисленным и принадлежащим только к подрастающему поколению, - легче будет примкнуть к нему, чем к исключительно пролетарскому чартизму» (там же).

Эти остатки старых, ставших уже чуждыми Энгельсу утопически-социалистических воззрений в известной мере преодолеваются им в последующих произведениях, написанных в том же 1845 г. В «Эльберфельдских речах» Энгельс пытается вскрыть экономические корни борьбы основных классов буржуазного общества. Капитализм уничтожил феодальные условия производства, поставив на их место свободную конкуренцию. Понятие свободной конкуренции Энгельс считает отправным пунктом для изучения специфики капитализма. «Отдельный капиталист ведет борьбу со всеми остальными капиталистами, отдельный рабочий - со всеми остальными рабочими; все капиталисты ведут борьбу против всех рабочих, а масса рабочих опять-таки неизбежно должна бороться против массы капиталистов. В этой войне всех против всех, в этом всеобщем беспорядке и всеобщей эксплуатации и заключается сущность современного буржуазного общества».

Это несколько общее, свойственное и утопическому социализму представление не заслоняет, однако, от Энгельса основного антагонистического противоречия капитализма: «...резкий антагонизм между кучкой богачей, с одной стороны, и многочисленными бедняками, с другой, антагонизм, который в Англии и во Франции достиг уже угрожающей остроты и у нас тоже с каждым днем принимает все более острый характер».

Противоречие между пролетариатом и буржуазией будет обостряться до тех пор, «пока сохраняется современный базис общества», т. е. капиталистическая частная собственность и порожденная ею свободная конкуренция. Господство капитала и свободная конкуренция разоряют мелкую буржуазию, что еще более усиливает классовую поляризацию. Необходимым следствием всего этого является «вопиющее несоответствие между производством и потреблением», а следовательно, также анархия производства и периодические кризисы перепроизводства.

Таковы, по мнению Энгельса, основные экономические факты, которые с неизбежностью приведут к социалистической революции: «С той же уверенностью, с какой мы из известных математических аксиом можем вывести новое положение, с той же самой уверенностью можем мы из существующих экономических отношений и из принципов политической экономии сделать заключение о грядущей социальной революции».

Эта наивная аналогия подкрепляет уверенность в том, что революция - «открытая война бедных против богатых» - навсегда покончит с разобщенностью интересов, с противоречиями между классами, с существованием классов вообще. Исчезнет частное присвоение, поскольку не будет частной собственности, производство будет регулироваться общественными потребностями, не станет также и «беспорядочности производства». В коммунистическом обществе не будет необходимости в государственном аппарате и постоянной армии. Допуская вместе с тем возможность существования в течение некоторого времени коммунистических стран наряду с другими, некоммунистическими странами, Энгельс пишет, что «член такого (т.е. коммунистического) общества в случае войны, которая, конечно, может вестись только против антикоммунистических наций, должен защищать действительное отечество, действительный очаг, что он, следовательно, будет бороться с воодушевлением, со стойкостью, с храбростью, перед которыми должна разлететься, как солома, механическая выучка современной армии».

Все эти положения свидетельствуют не только об окончательном переходе Энгельса на позиции социализма, но и достаточно смутном представлении о путях перехода к этому посткапиталистическому обществу, как и о весьма абстрактном общем представлении об основных чертах этого общества. Нет еще и представлений об экономических закономерностях капитализма. Утверждения о том, что социалистическую революцию можно предвидеть с математической точностью носит, конечно, утопический характер.

Аргументы Энгельса были в немалой мере уже известны и утопическим социалистам. Но Энгельс отличается от этих утопистов, поскольку он пытается теоретически обосновать положение о закономерности борьбы классов буржуазного общества, о неизбежности обострения классовых противоречий и объективной необходимости социалистической революции.

В конце 1845 г. Энгельс подготовил к изданию на немецком языке «Отрывок из Фурье о торговле», опубликованный в 1846 г. в ежегоднике. Введение и заключение к этому отрывку, написанные Энгельсом, представляют собой первое публичное выступление марксизма против немецкого мелкобуржуазного (так называемого «истинного» социализма), с отдельными представителями которого (прежде всего с М. Гессом) Маркс и Энгельс еще продолжали сотрудничать.

Энгельс противопоставляет Фурье представителям немецкого «философского социализма», которые пренебрежительно относились к «грубым», «необразованным» английским и французским социалистам. «Фурье, - замечает Энгельс, - не был философом, он питал сильную ненависть к философии, жестоко ее высмеивал в своих произведениях и высказал при этом много соображений, к которым наши немецкие «философы социализма» должны были бы отнестись внимательно». Особенно высоко оценивает Энгельс критику Фурье капитализма, правильно отмечая наиболее рациональное в учении французского утопического социализма начала XIX в.: «Фурье подверг существующие социальные отношения такой резкой, такой живой и остроумной критике, что ему охотно прощаешь его космологические фантазии, которые тоже основаны на гениальном миропонимании».

Между тем немецкие «истинные социалисты» отбрасывают именно эту важнейшую сторону учения Фурье - критику капиталистического общественного строя, заменяя ее общими философскими и к тому же напыщенными рассуждениями о человеческой природе, из которой-де вытекает необходимость социалистического переустройства общества. Эти теоретики перевели на язык гегелевской логики положения английского и французского социализма; теперь они выдают этот перевод за нечто оригинальное, чисто немецкое, якобы возвышающееся над «дурной практикой» и теоретической несостоятельностью всех прежних социалистических учений.

«То, что французы или англичане сказали уже десять, двадцать, даже сорок лет тому назад, - и сказали очень хорошо, очень ясно, очень красивым языком, - то немцы только за последний год, наконец, урывками узнали и огегельянили или, в самом лучшем случае, с опозданием открыли еще раз и опубликовали в гораздо худшей, более абстрактной форме в качестве совершенно нового открытия».

Энгельс выступает здесь не только против пренебрежительного отношения «истинных социалистов» к достижениям французского и английского утопического социализма, но и против поверхностности, эклектичности и ненаучности их литературной продукции. «Немножко "человечности", как сейчас принято выражаться, немножко "реализации" этой человечности или, скорее, животности, кое-что о собственности по Прудону - из третьих или четвертых рук, - несколько вздохов о пролетариате, кое-что об организации труда, жалкие союзы для улучшения положения низших классов народа - наряду с безграничным невежеством в отношении политической экономии и действительного состояния общества - вот к чему сводится весь этот "социализм". И таким переливанием из пустого в порожнее хотят революционизировать Германию, привести в движение пролетариат, побудить массы к мысли и действию!».

Конечно, критика немецкого «истинного социализма» еще не есть критика утопического социализма в целом. Напротив, Энгельс, как мы уже подчеркнули, противопоставляет немецким мелкобуржуазным социалистам Фурье и других патриархов утопического социализма. Такое противопоставление вполне обоснованно, так как классики утопического социализма сыграли большую роль в исторической подготовке марксистского социализма, который несмотря на присущие ему социальные иллюзии, существенно отличается от предшествующих утопических учений благодаря обосновываемому им материалистическому пониманию истории.

Тем не менее, некоторые аргументы Энгельса против «истинных социалистов» применимы и к классикам утопического социализма, которые тоже считали свое учение беспартийным, выводили необходимость социалистического преобразования из требований внеисторической справедливости и т.д. «Истинный социализм» в сущности был карикатурой на утопический социализм его великих предшественников. И, как всякая карикатура, он в искаженном виде воспроизводил органические пороки всего утопического социализма.

Одним из главных недостатков утопического социализма было, как известно, отрицание политической борьбы. Сознавая, что буржуазно-демократические преобразования вполне сочетаются с усиливающейся нищетой масс, утопические социалисты искали пути осуществления социалистического идеала вне борьбы за демократию. Между тем к середине XIX в. в условиях Западной Европы, где либеральная буржуазия уже начала превращаться в контрреволюционную силу, борьба за доведение до конца буржуазно-демократических преобразований все более сливались с пролетарской борьбой против капиталистической эксплуатации, за всеобщее избирательное право, гражданские права и свободы.

Пока буржуазия боролась против феодализма, она была, как указывает Энгельс, демократичной, и рабочий класс находился под ее влиянием. «Рабочие, хотя они и были более передовые, чем буржуазия, не могли еще увидеть коренное различие между либерализмом и демократией - между эмансипацией буржуазии и эмансипацией рабочего класса. Но с того самого дня, когда буржуазия получает всю полноту политической власти, с того дня, когда все феодальные и аристократические привилегии уничтожаются властью денег, с того дня, когда буржуазия перестает быть прогрессивной и революционной и сама уже не движется вперед, - с этого именно дня движение рабочего класса становится ведущим и превращается в общенациональное движение».

Итак, рабочий класс становится не только главной, но и ведущей силой в борьбе за демократию, которая обнаруживает тенденцию к перерастанию в борьбу за социализм. Поэтому Энгельс говорит: «Демократия в наши дни - это коммунизм. Демократия стала пролетарским принципом, принципом масс. Подсчитывая боевые силы коммунизма, можно спокойно причислить к ним демократически настроенные массы». Утопические социалисты не поняли значения пролетарской борьбы за демократию для решения социалистической задачи упразднения капиталистической системы.

Энгельс подвергает критике это фундаментальное заблуждение утопического социализма, в значительной мере определившее его сектантский характер. Марксизм в процессе своего становления все более разграничивает борьбу за социализм и борьбу за демократию. Однако, не останавливаясь на этом, он вскрывает существующую между ними связь. И то и другое (и разграничение, и соединение друг с другом борьбы за демократию и борьбы за социализм) невозможно без материалистического понимания истории, без диалектического анализа единства, взаимопревращения противоположных процессов. В статьях Энгельса «Положение в Германии» и «Празднество наций в Лондоне» уже раскрывается эта реальная диалектика классовой борьбы и делаются правильные выводы о задачах освободительного движения пролетариата.

Купить смартфон

Купить смартфон в Орле онлайн.

orel.uline.ru




Купить телевизор

Купить телевизор в Липецке.

lipetsk.uline.ru