Вступительная статья

Автор публикуемого труда Антонио Пезенти (1910-1973) был видным деятелем Итальянской коммунистической партии. В 1936 г. за подпольную политическую деятельность он был осужден особым фашистским трибуналом на 24 года тюремного заключения и избежал неминуемой гибели благодаря вооруженной борьбе итальянских партизан. Восемь лет строгого тюремного заключения не сломили воли А. Пезенти к политической борьбе и творческой работе.

Сразу же после освобождения из тюрьмы в 1943 г. А. Пезенти становится членом Комитета освобождения Юга Италии, принимает активное участие в борьбе против фашизма, а затем — в борьбе за восстановление и демократизацию Италии. В 1944 г. А. Пезенти, как один из ведущих экономистов ИКП, занял пост статс-секретаря министерства финансов в коалиционном правительстве Бодольо. В 1945 г. он был назначен министром финансов в правительстве Бономи, В эти же годы Пезенти являлся вице-президентом ИРИ — мощного объединения государственных предприятий.

А. Пезенти был избран от ИКП членом учредительного собрания, а затем депутатом итальянского парламента первого созыва (1946 г.). В последующие годы Пезенти на протяжении почти двух десятилетий избирался членом сената и в качестве представителя ИКП входил в состав ряда экономических и финансовых комиссий парламента.

С конца 40-х годов Пезенти становится членом ЦК ИКП, сосредоточивает свои силы на научной и преподавательской работе. В 1946 г. он основал марксистский теоретический журнал «Критика экономики» и в течение 11 лет руководил им. Журнал сплотил вокруг себя большую группу прогрессивных итальянских экономистов и внес большой вклад в разработку экономической программы ИКП. С 1949 г. Пезенти являлся профессором сначала Пармского, а затем Пизанского университета и вел большую преподавательскую работу.

Он читал курс лекций по политической экономии, финансовым и кредитно-денежным дисциплинам. Помимо большого числа статей в различных журналах и выступлений на конференциях, А. Пезенти создал два фундаментальных исследования — «Лекции о науке финансов и финансового права» и «Учебник политической экономии капитализма», которые несколько раз переиздавались и представляют собою ценный вклад в марксистский анализ проблем современного капитализма. Через эти книги студенты многих итальянских университетов приобщились к марксистско-ленинской политической экономии.

Учебник политэкономии, написанный марксистом для студентов буржуазных вузов в рамках традиционной программы подготовки дипломированных специалистов,— явление довольно уникальное. Его использование в вузах Италии стало возможным благодаря большому идейному влиянию Итальянской коммунистической партии, а также ее авторитету в среде ученых и студентов. Наглядным примером того, как это достигается, может служить книга Пезенти.

Его блестящую эрудицию и компетентность в политической экономии не может подвергнуть сомнению ни один противник марксизма. Никто из них не может найти доводы, чтобы опровергнуть убедительность и логичность той полемики с позиций марксизма, которую Пезенти ведет в порядке диалога с буржуазными экономистами, чьи взгляды, как это предусмотрено университетской программой, он последовательно излагает, иллюстрируя их графиками и схемами.

Труд А. Пезенти представляет большой интерес для советского читателя во многих отношениях.

Во-первых, он содержит интересную и оригинальную трактовку ряда вопросов марксистско-ленинской политэкономии капитализма, в которых, кроме общих ее закономерностей, теоретически обобщаются конкретные особенности капитализма в ряде стран.

Во-вторых, он представляет собой поучительный пример того, как профессор-коммунист может в рамках традиционной программы излагать курс марксистско-ленинской политэкономии студентам буржуазного университета, значительная часть которых всем своим предшествующим воспитанием и образованием подготовлена к тому, чтобы видеть в нем идеологического противника. В творческом и оригинальном труде А. Пезенти органически сочетается позитивное изложение всех, полезных знаний, содержащихся в курсе экономики, с убедительным обоснованием основных положений марксистско-ленинской политэкономии.

В-третьих, он являет собой также интересный опыт в области методологии и методики критики буржуазных экономических теорий. Прежде чем рассматривать основные вопросы марксистской политэкономии, Пезенти приходится сначала излагать, а затем опровергать сложившиеся по этим вопросам ходячие представления вульгарной политэкономии. Книга Пезенти показывает, как можно сочетать преподавание политэкономии с критикой буржуазных экономических теорий в тех учебных заведениях, где не читается специальный курс по этим предметам.

В предисловии мы хотим обратить внимание читателя на своеобразие подхода автора к отдельным вопросам и особую методику изложения предмета, обусловленную спецификой читаемого им курса политэкономии. Поэтому последовательность наших комментариев определяется не степенью важности отдельных проблем, а последовательностью изложения предмета.

В главе «Метод и предмет политэкономии» изложение темы в отличие от принятой в советской литературе традиции начинается не с марксистских определений. Автор в первую очередь излагает буржуазные трактовки предмета и метода политэкономии. При этом исходным пунктом у него является не английская буржуазная политэкономия, которая и логически и исторически образует фундамент современных экономических теорий Запада, а экономическая мысль Италии. Современная экономическая мысль Запада характеризуется с учетом своеобразия присущих ей методологических подходов.

В ряде случаев автор обращает внимание не на политэкономические концепции, а на философский, гносеологический подход к анализу экономических явлений. Автор анализирует три различных подхода: субъективный идеализм, идеалистический рационализм и неопозитивистский эмпиризм и скептицизм. Марксистская критика этих философских основ буржуазной политической экономии носит печать оригинальности и представляет собой несомненную теоретическую и практическую ценность.

Однако, начиная историю развития экономической мысли с буржуазных теорий, автор вслед за этим ведет своих читателей по пути, проложенному основоположниками марксизма. Но ему приходится делать это своеобразным способом, который не всегда позволяет достаточно четко показать все идеологические аспекты современной вульгарной политэкономии. Давая убедительную марксистскую критику несостоятельности теории предельной полезности, автор, видимо учитывая своеобразие своей аудитории, не отмечает тот факт, что маржинализм зародился не стихийно, а в результате целеустремленных попыток буржуазных идеологов опровергнуть теорию прибавочной стоимости, изложенную К. Марксом в «Капитале», которая явилась экономическим обоснованием неизбежности социалистической революции.

Поскольку предмет и метод политэкономии излагаются в соответствии со схемами буржуазных учебников, которых вынужден придерживаться автор, то у него при анализе отдельных вопросов в одну рубрику попадают Смит и Мальтус. Он не приводит в этой главе гневную и уничтожающую критику К. Маркса в адрес Мальтуса — одного из самых циничных апологетов вульгарной политэкономии.

Охарактеризовав методы, применяемые буржуазными экономистами, Пезенти переходит к изложению диалектико-материалистического подхода Маркса. Здесь же он дает — применительно к политэкономии — ряд положений марксистской философии. Им приводится ряд интересных высказываний А. Грамши, связанных с критикой буржуазной политэкономии. Заслуживают внимания также критические замечания итальянского экономиста П. Сраффы, который одним из первых среди немарксистских экономистов доказал несостоятельность теории «совершенной конкуренции».

Глава «Рынок и цены» может служить прекрасным примером полемики с буржуазными экономистами, которая ведется в форме диалога с ними. Автор сначала излагает вульгарную теорию спроса и предложения, а затем в противовес ей разъясняет невозможность понять сущность цены без теории трудовой стоимости Маркса. Наряду с этим оригинально и интересно характеризуется роль рынка в докапиталистических формациях, а также его эволюция в условиях капитализма при переходе от свободной конкуренции к монополистической.

В главе «Стоимость» наряду с изложением ее марксистской теории продолжается полемика с буржуазной политэкономией. Здесь заслуживает внимания читателя критика теории А. Маршалла, а также буржуазной концепции замыкающей цены.

Прерывая последовательность изложения марксистской политической экономии с противопоставлением ее различным буржуазным политэкономическим теориям, Пезенти в двух главах — пятой и шестой — рассматривает так называемые субъективистские системы современных политэкономических учений, широко распространенные на Западе. Эти системы сложились и разрабатываются в противовес не только марксистской, но и классической буржуазной политической экономии.

Они возникли после 1870 г., т.е. в тот период, когда «Капитал» Маркса получал все большее распространение, а предпринимавшиеся попытки «опровергнуть» его учение не давали результатов, будучи сами опровергнуты практикой капиталистического общественного развития. Теория Маркса становилась реальной политэкономической наукой, игнорировать которую правящие классы уже не могли. Особое беспокойство вызывала у них теория трудовой стоимости Маркса, которая в своем логическом развитии в общей системе политической экономии приводила к доказательству факта эксплуатации капиталистом наемной рабочей силы.

К несчастью для буржуазии, теория трудовой стоимости в достаточной мере была известна уже, по разработкам классической политэкономии, а в свете новых теоретических положений и фактических данных, изложенных в «Капитале» К. Маркса, превратилась в угрозу политическому господству буржуазии. Другими словами, опасными оказались не только пролетарская политэкономия капитализма, но и научный объективный анализ капиталистического способа производства, сделанный представителями самой же буржуазии в эпоху ее исторического подъема.

В то же время новые поколения предпринимателей нуждались в определенном анализе экономики, основанном на реальной действительности и в какой-то мере отражающем закономерности капиталистического воспроизводства, чтобы можно было руководствоваться этим анализом в повседневной капиталистической деятельности.

Этот конкретный классовый заказ буржуазии, сделанный ею своим ученым прислужникам, был с определенным успехом выполнен политэкономами — апологетами капитализма в конце прошлого и начале этого века. Это было сделано путем переноса всего внимания политэкономии с анализа различных политэкономических категорий, их взаимной связи и воздействия друг на друга, на некоего абстрактного «экономически активного субъекта», на своего рода манекен, который стал выступать как средоточие всей экономики и политэкономической науки. Во главу угла экономического анализа было поставлено гипотетическое «поведение» этого мнимого субъекта, который-де стимулирует экономическое развитие тем, что создает некоторый спрос, на который все остальные субъекты отвечают созданием соответствующего предложения.

Пезенти подробно излагает взгляды представителей субъективных школ, которые на основе анализа поведения отдельного экономического субъекта строят схему функционирования целого предприятия и даже национальной экономики. При этом не возникает вопрос о стоимости товаров, так что нет никакой угрозы разоблачения эксплуатации человека человеком.

Разработки экономистов-субъективистов не получили бы признания, если бы от них не было никакой практической пользы для действительных агентов капиталистического производства. Эти школы, и прежде всего маржиналистская и математические школы, выработали довольно стройную систему формул, диаграмм и схем, описывающих объективные реальные процессы, происходящие на предприятии, а также развитие и соотношение спроса и предложения. Весь этот аппарат применим, естественно, только при устойчивом положении рынка, при так называемом нормальном ходе экономической жизни, и дает возможность — в этих условиях — с достаточной степенью надежности планировать деятельность предприятия на известном рынке.

Все эти формулы и схемы были включены в учебники прикладной экономики капиталистических стран. Было бы неверным полностью отбрасывать этот практический метод руководства производством и сбытом продукции на том основании, что в принципе он покоится на абсолютно неверных теоретических предпосылках. Их нельзя назвать научными в полном значении этого слова, но как один из способов выработки практических планов в определенных условиях они, видимо, могут быть применены и при социализме, когда предприятие как раз и действует в условиях «устойчивого и известного рынка». Более подробно, чем в основном курсе Пезенти, эти вопросы рассмотрены в Приложении, трактующем вопросы так называемой микроэкономики.

В основе маржиналистской теории лежит так называемый принцип предельной полезности. Нельзя не отметить, что термин «маржинальный» оказался непереводимым на русский язык сколько-нибудь удовлетворительным образом, а утвердившийся перевод «предельная полезность» не выражает сути дела и требует объяснения. Термин происходит от французского слова «марж», которое означает «поле рукописи, книги», «дополнительное, свободное место», «обочина».

Отсюда «маржинальная полезность» означает «полезность, которая еще может быть получена», или, фигурально, когда тележка находится хотя еще и на дороге, но уже на ее обочине и дальнейший шаг в этом направлении приведет к крушению. Это французское слово легко переводится на все основные западноевропейские языки; по-русски следовало бы говорить, например, о «разумной или обоснованной полезности» или просто о целесообразности, но из этих слов трудно сделать научный термин.

В последующих четырех главах Пезенти рассматривает экономические категории заработной платы, прибыли и ренты, используя указанный ранее метод критики буржуазных политэкономических теорий с марксистских позиций. Отметим, что вопрос о производительном и непроизводительном труде Пезенти излагает в том плане, как это было принято в советской экономической литературе несколько лет назад.

После анализа содержания основных экономических категорий — заработной платы, прибыли и ренты — Пезенти переходит в главе 11 к рассмотрению динамики, движения во времени каждой из этих категорий.

Он указывает, что классики, придерживаясь натуралистической концепции, рассматривали категорию заработной платы и объясняли ее динамику на основе законов природы, абстрагируясь от конкретно-исторических условий капиталистического способа производства. Несостоятельность взглядов классиков Пезенти показывает в ходе изложения и критического анализа теории «естественной цены рабочей силы» Рикардо и реакционной мальтузианской «теории народонаселения», являвшейся, по выражению К. Маркса, «догмой экономистов» в течение многих лет.

Переходя к изложению марксистской теории заработной платы, Пезенти указывает на необходимость рассматривать человека как «самую важную производительную силу, которая развивается в тесной взаимосвязи с другими производительными силами и во всей совокупности общественных условий». В краткой форме он излагает методологические подходы марксистско-ленинской экономической науки к вопросу о динамике заработной платы, показывая, какие факторы определяли и определяют движение стоимости рабочей силы, вокруг которой колеблется заработная плата, и какие факторы влияют на отклонения заработной платы от стоимости рабочей силы.

В связи с этим им затрагивается проблема относительного перенаселения и принцип замены живого труда прошлым или мертвым трудом. Особое внимание здесь уделено проблеме абсолютного и, относительного обнищания трудящихся, критике вульгарного, примитивного подхода к этой сложной проблеме. Пезенти отмечает, что теория абсолютного обнищания рабочего класса получила неточное название «теории растущей нищеты» и весьма часто интерпретировалась неверно и фальшиво.

Иногда ее понимали узко и механистически, т.е. в том смысле, что в 1970 г. рабочий живет хуже, чем в прошлом веке. Далее Пезенти пишет, что немало людей, не читавших или не понявших Маркса, толкует о трудностях защиты марксистами своих концепций, как будто они должны пониматься буквально, а не в их глубоком значении. Ответ этим критикам дали реальные события и «всеобщий спор, сотрясающий мир».

Рассматривая динамику категории прибыли, Пезенти отмечает, что при всем значении категории заработной платы, которая затрагивает огромное и все возрастающее большинство населения, категория прибыли и ее динамика также имеют в капиталистическом обществе не меньшее значение, поскольку цель капиталистического производства — получение максимальной прибыли. Он показывает отношение классической школы и вульгарной политэкономии к такому важному явлению экономики капитализма, как закон тенденции нормы прибыли к понижению, и подчеркивает, что только марксистская экономическая наука, выявив качественные изменения, происходящие в капиталистическом производстве, сумела объяснить это сложное явление.

Речь идет о таких изменениях, как, например, повышение органического строения капитала. Пезенти говорит, что Маркс в противоположность классикам «не делал прогнозов о судьбе капитализма на основе закона тенденции нормы прибыли к понижению. Он только утверждал что сам капитал кладет предел капиталистическому производству. Но как и когда произойдет эта замена? Конечно, это не связано с действием закона понижения нормы прибыли. Те, кто первыми в истории свергли капитализм в России — отсталой стране, в которой норма прибыли была, бесспорно, высокой, не ждали, конечно, когда эта норма упадет».

После выявления тенденций движения основных экономических категорий Пезенти в следующей, 12-й главе показывает, как эти экономические категории взаимодействуют в ходе общего движения капиталистической экономики, взятой в целом, и каковы те законы, которые управляют всем процессом общественного производства. Он подчеркивает при этом, что марксистская экономическая наука, в сущности, первой после ограниченных попыток Франсуа Кэне решает вопрос о закономерностях движения капиталистической экономики, взятой в совокупности,

Пезенти излагает сначала Марксову схему воспроизводства индивидуального капитала. При этом он подчеркивает, что основным законом, определяющим динамику капиталистической системы, является закон капиталистического накопления и что уже на стадии простого воспроизводства индивидуального капитала воспроизводится не только уровень производства, но и отношение между трудом и капиталом, т.е. социальные отношения. После этого он излагает схемы простого воспроизводства и затем расширенного воспроизводства общественного капитала.

Как известно, схемы К. Маркса получили дальнейшее развитие в работах В. И. Ленина, который обогатил схемы воспроизводства и внес в них новые элементы, связанные с развитием внутреннего капиталистического рынка, ростом органического строения капитала и с более дробным делением общественного производства. В книге приведена ленинская схема общественного производства, которая наглядно показывает, что рынок основного капитала, на котором происходит обмен между капиталистами средствами производства, приобретает все большее значение для роста капиталистического производства, отдельные подразделения которого развиваются, однако, неравномерно.

В следующей главе автор, продолжая рассматривать движение капиталистической экономики, взятой в целом, сосредоточивает внимание на анализе закономерностей циклического развития производства. Охарактеризовав в. общих чертах цикл и его отдельные фазы, он отмечает, что «наибольший интерес для общества и экономистов представлял момент критического поворота в цикле, т.е. момент экономического кризиса... во время кризиса происходят изменения не только в объеме производимой продукции и в доходах, но и в условиях производства, так что каждый очередной цикл отличается от предшествующего своими исходными точками. Это объясняет специфические модификации циклов последнего времени по сравнению с циклами более отдаленного прошлого».

В книге содержится разбор наиболее известных концепций экономических кризисов. Рикардо и Сэй придерживались концепции «закона сбыта», которая не допускала возможности общего кризиса перепроизводства, хотя и не исключала вероятность частичных кризисов. Наиболее последовательно эта позиция была выражена в так называемом законе Сэя. Антипод Рикардо в экономической теории Мальтус, а также Сисмонди признавали возможность общего экономического кризиса, который, по их мнению, обусловливался в конечном счете недопотреблением со стороны народных масс при капитализме, в частности вследствие накопления капитала, Пезенти указывает, что позиция представителей буржуазной политической экономии объяснялась тем, что они вообще недооценивали растущее значение основного капитала в национальном продукте и экономическое значение восстановления промышленного оборудования.

Переходя к изложению марксистской теории кризисов, автор подчеркивает, что эта теория является, несомненно, самой полной и систематизированной и при всей своей цельности наиболее основополагающей, которая служит базой для сопоставления других теорий. Изложение марксистской теории кризисов, составляющее смысловое ядро главы, идет через освещение таких вопросов, как возможность и неизбежность кризисов, экономический механизм возникновения кризиса, периодичность кризисов.

Половину объема первого тома составляет раздел «Финансово-кредитная система». Внимание, уделенное этой проблематике, объясняется не только тем, что автор — крупный специалист в области финансов и денежного обращения, но прежде всего той большой ролью, которую играет денежно-финансовая сфера в современной капиталистической экономике.

«Деньги, — отмечает Пезенти, — превратились в более емкую экономическую категорию, обладающую большой самостоятельностью и силой воздействия. Вся капиталистическая экономика носит денежный характер». При этом Пезенти предостерегает своих читателей от крайностей в трактовке роли денег. Не следует вслед за некоторыми буржуазными экономистами придавать деньгам главенствующее значение и забывать о том, что реальной силой, приводящей в движение процесс производства и вызывающей его развитие, являются производительная сила человеческого труда и социальная структура, в рамках которой проявляется эта сила. Но не следует впадать и в другую ошибку, сводящуюся к пренебрежению активной ролью денег и денежной системы.

Пезенти показывает деньги такими, какими они являются сегодня в капиталистической экономике. Однако, чтобы понять такие современные явления, как инфляция и безудержный рост цен, обесценение денежных единиц, валютный кризис и резкое нарушение платежных отношений между капиталистическими странами, ему необходимо было выявить и показать их исторические корни и рассмотреть постепенную эволюцию отдельных функций денег.

Обстоятельному изложению исторического и современного развития функций денег Пезенти предпослал небольшую главу о стоимости денег, в которой вновь изложил взгляды К. Маркса: золотые и серебряные деньги носят товарный характер и их стоимость определяется общим законом стоимости или цены производства, поэтому они выражают отношения общественного производства.

Пезенти вновь ставит эту проблему потому, что в настоящее время буржуазная экономическая наука периодически подвергает ревизии товарно-стоимостную природу денег и доказывает, что деньги — особый товар, который уже по своей природе обладает особыми функциями, или что деньги — лишь знак, стоимость которого произвольно определяется государством.

Помимо теоретических доводов в защиту тезиса о товарной, стоимостной природе металлических денег, Пезенти указывает, что экономисты уже давно отметили взаимосвязь, существующую между изменениями в количестве производившегося в отдельные периоды золота и серебра и в уровнях цен. Эту природу золота вынуждена была признать так называемая Делегация по золоту, образованная Лигой наций в 1929 г. в связи с экономическим кризисом для решения вопроса о сохранении или ликвидации системы международных расчетов, основанной на золоте.

Именно стоимостная природа металлических денег определила короткие сроки жизни биметаллических денежных систем, вводившихся в разных странах: бесконечные изменения в темпах и объемах производства золота и серебра постоянно нарушали установленное законом соотношение между стоимостью золота и серебра и выводили из строя биметаллическую систему.

В связи с валютным кризисом и всеми теми огромными валютно-финансовыми потрясениями, с которыми столкнулась в начале 70-х годов капиталистическая система, представляют несомненный интерес высказывания Пезенти о бумажных деньгах. Он подчеркивает, что введение в обращение бумажных денег не меняет существа природы денег. В случае функционирования бумажных денег, свободно конвертируемых в золото, эти бумажные деньги представляют лишь денежный знак, а подлинными деньгами остается золото. Когда же обращаются бумажные деньги, не конвертируемые в золото, то вводимый правительством «принудительный курс» неизбежно является временным, поскольку бумажные деньги никогда не отрываются полностью от золота и так или иначе сопоставляются с ним.

Отмечая, что в условиях нестабильности современной валютной системы проявляется сильнейшее стремление полностью развенчать золото в качестве основы денег и заменить его другой, условной базой, Пезенти указывает, что подобные денежные маневры имеют определенные пределы, которые следует принимать в расчет, чтобы не вызывать крайнюю нестабильность, а вместе с ней и глубокое нарушение экономической функции денег.

После разъяснения основных положений марксистской теории денег Пезенти подробно излагает сущность и историческое развитие функций денег, а также их современные черты и значение для экономики империализма. Рассматривая важнейшую функцию денег, — функцию посредника товарного обмена или средства обращения товаров, Пезенти уделяет значительное внимание вопросу о массе денег в обращении и о покупательной способности денег. В связи с этим он дает критический анализ так называемой количественной теории денег и основанных на ней «формуле Фишера» и «уравнении кембриджской школы».

Характеризуя количественную теорию денег и связанные с ней «формулы» и «уравнения», Пезенти пишет, что эта теория, касающаяся только внешней, поверхностной стороны действительного положения вещей, не может дать исчерпывающего объяснения скрытых экономических связей, а, наоборот, замаскировывает их.

Он указывает далее, что эта теория создает впечатление, будто существующие связи носят автоматический характер, и совершенно не учитывает того обстоятельства, что для понимания экономических явлений и стоимости денег необходимо рассматривать не только общую массу денег, но и распределение их для удовлетворения различных потребностей всего общества и его отдельных социальных слоев. В условиях рынка, находящегося в руках кучки капиталистов, «уровень цен на отдельные товары в различных секторах экономики находится в зависимости от сложной рыночной стратегии, осуществляемой «с позиции силы».

Перейдя к рассмотрению денег как средства платежа, Пезенти показывает, как эта функция денег после ее возникновения по мере экономического развития и изменения социальной структуры общества видоизменялась, приобретая принципиально новые черты. Он указывает, что с течением времени все денежное обращение преобразовывалось из простого купеческого обращения в обращение капиталистическое, имеющее совершенно иные характерные свойства и функции. В то же время реальные деньги в капиталистическом обращении все больше функционировали в качестве расчетных денег.

В книге довольно подробно рассматриваются кредитные ценные бумаги: векселя, залоговые свидетельства, банковские чеки и банкноты, облигации и акции, которые служат основными расчетными средствами. Поскольку появление и распространение всех этих кредитных денег непосредственно связаны с деятельностью банков, Пезенти показывает современные капиталистические банки и их многообразные операции, имеющие большое значение в экономике современного капитализма.

Путем взаимного зачета кредитов, ускорения денежного обращения и создания кредитных денег банки снижают издержки обращения и тем самым содействуют процессу производства. Банки превращают в капитал то, что не является капиталом и служит важнейшим инструментом концентрации и централизации капитала, который они предоставляют в ссуду капиталистическим предприятиям и сами производительно используют его во все расширяющихся масштабах.

Наряду с этими особенностями деятельности банков Пезенти обращает внимание читателей и на другие стороны их деятельности, с которыми в значительной мере связана та обстановка денежной нестабильности и финансовой неразберихи, которая сложилась в капиталистической системе в начале 70-х годов.

С развитием банковской системы капиталистическое обращение во все большей степени становится не обращением наличных денег, а преимущественно обращением кредитных денег как капитала. Но все эти обращающиеся ценные бумаги являются не чем иным, как представителями, титулами реального капитала, являющегося основой экономического развития и законов рынка. При этом в экономическом цикле движение ссудного капитала, как оно выражается в колебаниях процентной ставки, в целом протекает, по выражению Маркса, в направлении, обратном движению промышленного капитала.

Учитывая эти обстоятельства, Пезенти отмечает, что кредит со своей денежной иллюзией способен привести к тому, что разрыв необходимых хозяйственных связей будет незаметен с первого взгляда. Поэтому он будет стимулировать возникновение диспропорций, диалектически разрушая, таким образом, свою собственную функцию, которая должна заключаться в обеспечении регулярного и лучшего функционирования системы производства.

Кроме того, денежный капитал, являясь выражением реального капитала, накапливается значительно быстрее последнего и продолжает функционировать даже тогда, когда реальный капитал, который он представляет, уже не существует. В результате этого возникает и быстро множится фиктивный, или воображаемый, капитал, который оказывает отрицательное воздействие на рынок капиталов и на развитие экономического цикла.

Кроме того, он является, как отмечает автор, «выражением усиления паразитических черт капитализма, развития новых форм косвенной эксплуатации, сосредоточения все большей массы доходов в распоряжении господствующих капиталистических групп и одновременно непрерывного изменения численности получателей доходов по ценным бумагам; увеличивается число людей, чьи доходы не связаны непосредственно с производственным процессом, а вместе с тем расширяется масса прибавочной стоимости, предназначенной для непроизводственного потребления».

В настоящее время отмеченные здесь явления приобрели особенно широкое распространение и являются, безусловно, одной из важных причин неудержимого роста инфляции, вызывающей глубокие нарушения в функционировании экономики современного капитализма.

Перейдя к рассмотрению функции мировых денег, Пезенти прежде всего показывает основные изменения, происходившие с развитием капитализма в международном обмене, потребности которого обслуживают мировые деньги. Внутренний механизм развития международного обмена, в первую очередь товарообмена, Пезенти раскрывает через анализ наиболее известных теорий внешнеторгового обмена. Он касается «теории абсолютных стоимостей производства» А. Смита, «теории сравнительных стоимостей» Д. Рикардо, явившейся заметным шагом вперед после Смита, а также более поздней «теории дохода», которые отличались большой абстрактностью, не учитывали реального соотношения сил между различными капиталистическими странами на мировом рынке.

После выяснения механизма развития внешнеторгового обмена Пезенти рассматривает различные внешнеэкономические операции, проводимые сейчас капиталистическими странами, которые находят свое отражение в платежных балансах этих стран. Подводя итог историческому развитию процесса внешнеэкономических отношений капиталистических стран, Пезенти отмечает, что после первой мировой войны «Лондон перестал быть единственным валютно-финансовым центром, а деньги утратили всякую непосредственную связь со своим золотым содержанием. На смену автоматически восстанавливающемуся равновесию пришло равновесие временное и непрочное, возникающее при стечении разного рода факторов и все менее основанное на первоначальных соотношениях валютных курсов».

Ввиду того что кредитно-денежные системы отдельных капиталистических стран существенно отличаются друг от друга, Пезенти показывает три типа золотомонетных денежных систем — английскую, американскую и итальянскую, — раскрывая их эволюцию с XVI— XVIII вв.

В связи с тем что Англия занимала особое место в тогдашнем мире, Пезенти в отдельной главе рассматривает английский кредитно-денежный рынок, Золотомонетная денежная система, сложившаяся в прошлом веке, отмечает он, привела к появлению единого крупного мирового центра, обладавшего директивными функциями в сфере мировых финансов—лондонского рынка. «В связи с экономическим и финансовым превосходством Англии именно в Лондоне сформировался механизм, управлявший системой золотомонетного обращения всего капиталистического мира, механизм, при котором золотомонетная система функционировала с достаточной степенью регулярности в соответствии с ее собственными законами».

В книге показана структура кредитно-денежной сферы и охарактеризованы основные банковские учреждения Англии начала XX в.: Английский банк, клиринговые и неклиринговые банки, акцептные и дисконтные дома, а также брокеры и джобберы. Особое внимание уделено, естественно, Английскому банку, который не только являлся руководящим центром на кредитно-денежном рынке Англии, но также выполнял функции международного клирингового банка.

Лондон был центром финансового мира той эпохи, а фунт стерлингов превратился в денежную единицу, которая использовалась финансовыми учреждениями для расчетов также и между третьими странами. Пезенти показывает, каким образом осуществлялась связь между кредитно-денежным рынком Англии и других стран и руководящую роль лондонского Сити в мировой финансовой системе капитализма.

Последовавший вскоре крах этой системы означал потерю лондонским рынком монопольного положения в соответствии с законом неравномерного развития капитализма, разрыв единого мирового рынка и возникновение новых финансовых центров, руководствующихся противоположными интересами.

Говоря об эволюции фондовой биржи и о ее значении в экономике современного капитализма, Пезенти пишет, что фондовая биржа имеет в эпоху капитализма свободной конкуренции совершенно иное значение, чем в эпоху преобладания монополистической конкуренции, когда появляются колоссальные предприятия, сами мобилизующие большую часть необходимого им капитала.

Постепенно происходит концентрация капитала, и вместе с тем возникает новый рынок капитала монополистического типа: постепенно исчезает функция фондовой биржи как рынка приобретения нового капитала. За нею остается только одна функция — спекулятивная. И напротив, на международном рынке капиталов за ней сохраняются по-прежнему ее экономические функции — установление девизных курсов и курсов ряда международных ценных бумаг.

В связи с фондовой биржей Пезенти вновь обращается к банкам, являющимся основными экономическими агентами в денежно-финансовой сфере. Теперь он касается такой их важнейшей функции, как инвестирование капитала.

Банк в капиталистическом обществе имеет дело с огромной денежной массой, образующей денежный фонд, который состоит из различных по своему происхождению и назначению частей. Реальные сбережения общества, служащие основой капиталистического инвестирования, образуются за счет прибавочной стоимости и сокращения потребительских расходов.

На деле банки расширяют основу капиталистического инвестирования далеко за пределы реальных денежных сбережений, путем использования неактивных тезаврированных фондов и сбережений, которые существуют только как потенциальные резервы. Так, банки подталкивают производство дальше тех пределов, которые ставят используемые в данный момент финансовые ресурсы.

При этом если в экономической системе со стабильными, т.е. золотыми, деньгами это перемещение неактивных сбережений в распоряжении капиталистов происходит в границах реальных, уже существующих сбережений, но не создает новых сбережений, то в периоды регулируемых денег широко осуществляется также перемещение доходов населения в пользу капиталистических предпринимателей путем «принудительных сбережений».

Характеризуя далее банковские операции по финансированию капиталовложений, Пезенти указывает на двоякую кредитную функцию банков: краткосрочное кредитование и долгосрочное финансирование.

Эта «двоякая функция» осуществляется банками с самого начала существования капиталистической системы хозяйства. Но во второй половине XIX в. две стороны кредитной функции банков начинают обособляться, и это влечет за собою появление различных типов банков, специализацию кредитивных институтов и возникновение «особых институтов финансового капитала».

В порядке иллюстрации этого положения и его детализации Пезенти (в дополнение к приведенной ранее характеристике) показывает некоторые основные черты дальнейшего развития и современной структуры банковских систем Англии, США, Франции, ФРГ и Италии. Пезенти отмечает, что рост значения ссудного капитала одновременно с концентрацией банков и развитием банковской системы дал возможность монополистическому капиталу осуществлять эффективный контроль над всеми денежными ресурсами, проводить «денежную политику», т.е. определять политическую цену денег.

Поскольку главным орудием «денежной политики» является процентная ставка, то в связи с этим появились довольно многочисленные «теории процента». Вульгарная политическая экономия проявила особый интерес к проценту, рассматривая его как «автономную» и одну из основных экономических категорий. Многие представители этого течения внимательно изучали такие вопросы, как установление процентной ставки на основе спроса и предложения, взаимоотношение между процентной ставкой и ценами, между процентной ставкой и образованием сбережений, между сбережениями и инвестициями и т.д.

Являясь «абсолютно несостоятельными» в теоретическом отношении, эти теории «отражают изменившуюся ситуацию, новую реальность, вместе с тем они отражают требования монополистического капитала и появившиеся у него возможности использования денежного капитала как инструмента для достижения максимальной прибыли. Эти теории подготовили условия для распространения более сложной и более общей по сравнению с ними кейнсианской концепции».

Одновременно с изменениями в структуре и в механизме функционирования экономики внутри отдельных капиталистических стран во второй половине XIX в. резко изменились условия международного обмена и сам характер этого обмена. Перестали соответствовать реальной действительности и утратили силу сформулированные Рикардо положения, согласно которым международный обмен — это обмен между закрытыми рынками; капитал и рабочая сила характеризуются пространственной, межгосударственной иммобильностью, неподвижностью, а товарообмен представляется единственной формой международного обмена, который развивается по законам теории «сравнительных затрат».

По мере того, как капиталистическая система хозяйства распространялась на различные страны, борьба за рынки становилась все более ожесточенной. Развитие средств транспорта сократило расстояния между странами и обеспечило интенсивное перемещение товаров и рабочей силы, а создание в странах централизованных банковских систем, обладавших международными связями, привело в движение механизм экспорта-импорта капитала. Весь мир оказался либо в прямой политической, либо в экономической зависимости от небольшой группы крупнейших капиталистических держав.

В свете этих принципиально новых условий международных хозяйственных отношений Пезенти рассматривает некоторые экономические явления, приобретшие большое значение и широчайшее распространение. Речь идет, в частности, о протекционизме и протекционистских системах.

Значительное место и внимание автор уделил проблеме инфляции, и это не случайно. С начала 60-х годов инфляционный процесс в капиталистических странах, все более ускоряясь, вызвал в начале 70-х годов глубокие нарушения в общественном производстве и явился одной из причин его резкого замедления и даже падения в ряде стран. Проблема инфляции — коренная проблема экономики современного капитализма, в которой проявляются многие экономические и социальные процессы. Поэтому она привлекает пристальное внимание не только научных, но также предпринимательских и правительственных кругов западных стран, стремящихся дать свое толкование и свое решение этой многогранной и сложной проблемы.

Как и другие экономические, явления современного капитализма, инфляция рассматривается в книге сначала в ее исторической эволюции, а затем в плане анализа современной социально-экономической сущности. Пезенти отмечает, что явление инфляции известно уже много веков, и в каждую историческую эпоху оно характеризовалось своеобразными чертами. В эпоху феодализма, когда стоимость монеты определялась стоимостью содержащегося в ней драгоценного металла, инфляция, т.е. обесценение монеты и повышение цен, вызывалась главным образом изменением стоимости монет властями или снижением стоимости производства золота.

В эпоху капитализма свободной конкуренции инфляция приобретает совершенно иное значение и несравненно больший размах вследствие того, что рынок значительно расширился, денежная форма капитала приобрела существенное значение для процесса воспроизводства и, наконец, в обращении появились банкноты, а затем государственные билеты.

В случаях особой необходимости (войны, неурожаи, стихийные бедствия) государства приостанавливали обмен бумажных денег на золото и увеличивали их эмиссию. Это влекло за собой обесценение денег, падение их покупательной способности и рост цен. Однако ввиду того, что банкнота являлась тогда только субститутом золота в обращении и предприятия нуждались в стабильных «нейтральных» деньгах, служивших общей основой для всех конкурентов на рынке, в эпоху домонополистического капитализма существовала тенденция к восстановлению равновесия в соотношении «деньги-товар».

Она проявлялась не столько через деньги — путем сокращения выпуска бумажных денег, сколько через товары— путем увеличения выпуска продукции и снижения издержек производства. Конечно, и в ту эпоху многие капиталисты извлекали выгоды из инфляции. Однако она являлась тогда, исключительным и непродолжительным явлением в экономике. В эпоху империализма, особенно после первой мировой войны, инфляция приобрела существенно новые черты и положила начало новой фазе в истории развития категории денег.

Пезенти указывает на следующие отличительные черты инфляции этого периода: она приобрела всеобщий характер и затронула в различной степени все капиталистические страны; инфляция приобрела такую силу, что в некоторых странах переросла в нуллификацию денег; с заменой режима золотомонетного обращения обращением казначейских билетов и банкнот (так называемое обращение денег за счет государства), косвенно связанных с золотом, резко изменились кредитно-денежные, финансовые условия капиталистической экономики и инфляция получила широчайший простор для своего развития.

Сложный механизм развития инфляции в книге показан в конкретно-исторических условиях развертывания военной экономики империалистических держав во время первой мировой войны, а также послевоенного восстановления и реконверсии экономики. Из этого изложения ясно видно, как инфляция, все более усиливаясь и затрагивая все новые сферы хозяйственной деятельности, с твердой последовательностью наносила удары по различным социальным слоям населения: наемным трудящимся, мелким промышленникам и торговцам, крестьянам, лицам свободных профессий, рантье и т.д.

Суть процесса инфляции состоит в переходе богатства из одних рук в другие, т.е. в лишении «владельцев сбережений их богатств и в превращении этих богатств в капитал». Но в развитии инфляционного процесса появляется критическая точка.

В следующей главе Пезенти подробно рассматривает в конкретно-исторических условия периода после окончания первой мировой войны проведение операции по стабилизации денежного обращения и все связанные с ней сложные проблемы, технические приемы и социально-экономические последствия.

Необходимо подчеркнуть, что развитие процесса инфляции в эпоху монополистического капитализма Пезенти непосредственно связывает с империалистическими войнами и периодами послевоенной реконверсии и восстановления экономики. Однако опыт развития экономики современного капитализма в 60-х и 70-х годах показывает, что инфляция стремительно развивается также в условиях мирного и довольно быстрого развития капиталистической экономики, становится ее важной неотъемлемой чертой. Ввиду того что инфляция в этот период порождается особенностями капиталистического производства и характеризуется своеобразными чертами, Пезенти рассматривает инфляционный процесс во второй книге, посвященной современному капитализму.

В главе о стабилизации денежного обращения и в последующих трех главах первого тома Пезенти изменяет метод изложения материала. Если в предыдущих главах он, как правило, исследовал отдельные экономические категории и явления в их исторической эволюции, все более углубляя и детализируя анализ по мере приближения к современности, в последних четырех главах он анализирует в комплексе развитие сферы финансов в отдельные наиболее характерные периоды. Он делит развитие денежной экономики на следующие периоды: от первой мировой войны до великого кризиса 1929—1933 гг., с конца этого кризиса до второй мировой войны и с конца этой войны до конца 60-х годов.

В результате операций по стабилизации денежного обращения, проведенных разными путями в отдельных странах после окончания первой мировой войны, был установлен видоизмененный золотой стандарт, основанный на золотослитковом и золотодевизном режиме денежного обращения, который существенно отличался от существовавшего до войны золотомонетного стандарта.

Режим денежного обращения до первой мировой войны базировался на одновременном обращении золотых монет и конвертируемых банкнот. Эмиссионные банки путем регулирования учетной ставки и операций на открытом рынке обеспечивали поддержание фиксированного соотношения между золотом и банкнотами. Свободное движение золота вместе с относительно свободным движением товаров делало возможным образование мировых цен, выраженных в золоте, и перемещение через границы золотых резервов.

Это был стихийно действовавший саморегулируемый режим. Он не соответствовал новой послевоенной обстановке в капиталистическом мире, претерпевшем огромные изменения, и был заменен новым режимом, основанным на золотослитковом и золотодевизном стандарте. При этом режиме банки обменивали предъявляемые им банкноты уже не на золотые монеты, а только на золотые слитки и только для платежей за границей не ниже установленного предела.

Кроме того, центральный банк имел право обменивать предъявляемые ему банкноты также на золотые девизы, представляющие золото, т.е. девизы тех стран, которые обладают обмениваемой на золото валютой.

Все это означает, что золотой и золотодевизный запас, обеспечивающий обращение банкнот, концентрируется центральными банками страны и служит главным образом для международных расчетов. При этом представилось возможным производить неизвестное ранее Регулирование золота и его «стерилизацию», т.е. лишать золото свойственных ему функций автоматического регулятора мировых цен, заменять его в обращении бумажными деньгами и расширять эмиссию банкнот сверх пределов, допускавшихся золотомонетным стандартом.

Эта сильно модифицированная (по сравнению с довоенным периодом) система золотого стандарта оказалась неэффективной и развалилась под ударами мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. Защитники режима золотого стандарта, базируясь на количественной теории денег, возлагали вину за неэффективность и крушение золотослиткового и золотодевизного стандарта на политику центральных банков, которые, «стерилизуя» золото, препятствовали функционированию «золотого автоматизма», на недостаточную координацию проведенных в отдельных странах стабилизаций денежного обращения, вызвавших большие различия в уровнях стабилизации денег, что привело к серьезным нарушениям экономического равновесия в международном обмене, к «валютному демпингу» в одних странах и к экспортным затруднениям в других, а также к несоответствиям между фиксированной законом стоимостью денег и их реальной стоимостью на внутреннем рынке.

Касаясь более глубоких причин неэффективности функционирования золотого стандарта, Пезенти указывает прежде всего на глубокие качественные изменения, происшедшие в капитализме, которые обусловили его переход в стадию империализма. «Нейтральные» золотые деньги, отмечает он, несовместимы с монополистическим капитализмом или империализмом.

«Если капитализм считает невыгодным для себя следовать автоматизму свободной конкуренции, то очевидно, что он считает невыгодным также и сохранение таких денег, которые обладают определенной стоимостью и являются «нейтральными», т.е. отражают закон стоимости».

Помимо этой несовместимости, Пезенти указывает еще на две важные причины крушения режима золотого стандарта. Во-первых, это происшедшее вследствие войны стремительное и очень резкое изменение соотношения сил и пропорций в экономике капиталистической системы. Эти резкие смещения не соответствовали природе механизма золотого стандарта, который мог функционировать только при условии стихийно складывающегося равновесия сил, регулярного и постепенного перемещения капиталов.

Во-вторых, важная причина крушения золотого стандарта была связана с обстановкой крайней нестабильности в экономике капитализма вследствие ряда обстоятельств: потеря лондонским денежным рынком господствующих позиций и руководящих функций в финансовой системе капитализма и возникновение нескольких центров ее руководства; действия монополистических групп, направленных против снижения цен; интенсивное перемещение капиталов, вызванное спекулятивными мотивами; депрессивное состояние хозяйства в странах с преобладанием аграрного сектора; диспропорции в валютно-денежной системе и ее недостаточная адаптация к реальной экономической ситуации вследствие противоречий послевоенной денежной стабилизации.

«Система золотого стандарта, — подчеркивает Пезенти, — была не в состоянии установить новое международное равновесие на стихийной основе и, следовательно, не могла противостоять ударам великого мирового кризиса».

Многие видные представители буржуазной экономической науки довольно отчетливо видели явное несоответствие между системой золотого стандарта и общими экономическими условиями монополистического капитализма. Поэтому после окончания мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. они предложили открыто отказаться от традиционной системы золотого стандарта и перейти к системе регулируемых денег, так или иначе связанных с золотом, на основе широкого координирующего вмешательства буржуазного государства во все другие сферы экономической деятельности.

Такой подход, наиболее ярким выражением которого явились кейнсианские построения, привел к установлению в отдельных капиталистических странах новых денежных режимов, которые, имея некоторые общие черты, довольно существенно различались между собой. В книге рассматриваются три наиболее характерных типа денежных систем того периода: английская система регулируемых Денег, американская система фиксированной цены на золото, или «эластичный золотой стандарт», и немецкая система монополии валютных курсов (к которой в 1936 г. присоединилась Италия).

Последняя глава первого тома посвящена в основном современному этапу развития финансовой системы капитализма. Указывая на наиболее существенные последствия второй мировой войны для валютно-денежной системы капитализма, Пезенти отмечает резкое усиление США и, наоборот, значительное ослабление Западной Европы в экономическом и финансовом отношении, рост мировых цен на золото, глубокое расстройство денежного обращения и сильную инфляцию во всех странах.

В книге рассматривается весьма громоздкая система оказания американской «помощи» Западной Европе. Здесь же излагаются основные изменения, которые произошли в этот период в денежных системах США, Англии и других западноевропейских стран под влиянием новой экономической обстановки, сложившейся в мире после окончания второй мировой войны. Все эти материалы служат, в сущности, тому, чтобы подвести читателя к пониманию тех условий, в которых сложилась действовавшая до начала 70-х годов мировая валютно-денежная система капитализма, основы которой были заложены на международной экономической конференции в Бреттон-Вудсе 1 июля 1944 г. Анализу этой системы в книге уделено значительное место.

Пезенти напоминает, что на Бреттон-Вудской конференции столкнулись два плана реконструкции валютно-денежной системы капитализма: английский план, план Кейнса, призванный сохранить за Англией привилегированное положение в мировых финансах, предлагал учредить Международный расчетный союз, в котором страны-участницы вели бы между собой клиринговые расчеты по кредитам и задолженности на основе расчетных денег или банкуров; и американский план, план Уайта, преследовавший цель утвердить гегемонию США (владевших 70% мировых запасов золота), который предусматривал создание Международного фонда стабилизации и превращение доллара в мировые деньги. Конференция, приняв американский план, учредила Международный валютный фонд стабилизации и Международный банк реконструкции и развития.

В качестве целей этой программы были указаны: достижение стабильности и многосторонности торгового обмена и обратимости валют, предотвращение девальвации валют; Международный валютный фонд стабилизации, становившийся депозитарием золота и девиз, должен был заниматься прежде всего покупкой и продажей девиз и предоставлением краткосрочных займов нуждавшимся странам, чтобы помогать им в валютных затруднениях. Формально мировыми деньгами признавалось золото, а резервной мировой валютой — доллар.

Как известно, в дополнение к этим инструментам валютно-денежной системы капитализма в последующие годы в Западной Европе был создан ряд других органов.

Валютно-денежная система капитализма, созданная на принципах Бреттон-Вудских соглашений, всегда оставалась нестабильной системой, выражающей острые противоречия современного капитализма: каждый раз, когда происходило бурное обострение противоречий капитализма, его валютно-денежная система также проявляла тенденцию к развалу.

Раздел о современном кризисе валютно-финансовой системы капитализма является, безусловно, центральным в этой главе.

Существенные осложнения в функционировании валютно-денежной системы капитализма возникли с созданием ЕЭС и ЕАСТ, которые разрушили сравнительно единую организацию западноевропейского рынка. В последующие годы по мере консолидации ЕЭС и его расширения противоречия между США и Западной Европой и Японией углублялись, вызывая кризис валютно-денежной системы, выражающей гегемонию США в капиталистическом мире.

Пезенти указывает, что, помимо империалистических противоречий, кризис валютно-денежной системы капитализма обусловливается органическими дефектами этой системы, основанной на косвенно регулируемом золотом стандарте, действующем через фиксированный долларовый паритет валют. «Поскольку доллар явился основой международной валютно-финансовой системы капитализма, то циклические волны американской экономики и отдельные акции экономической и военной политики Соединенных Штатов отражались на всей капиталистической системе».

Кроме того, «растущий дефицит платежного баланса США... порождал экспорт обесцененных долларов, которые становились повсюду принимаемым платежным средством и основой международной денежной ликвидности и специфического рынка капиталов (рынка евродолларов). Вскоре положение стало опасным».

Если I том работы Пезенти посвящен анализу основ капиталистического способа производства, то во II томе центральным объектом исследования становится капитализм XX в. — империализм.

Важной особенностью методологии Пезенти при анализе империализма является бережное и тщательное раскрытие основных положений ленинской теории империализма. Пезенти показывает огромное значение ленинской характеристики перехода капитализма на новую стадию монополистического капитализма, раскрывает совокупность основных черт, составляющих качественный сдвиг в развитии капиталистического способа производства в эпоху империализма. При этом он подчеркивает тот факт, что ленинский анализ, отразивший диалектический скачок в развитии капитализма на рубеже XIX и XX вв., является прямым продолжением и развитием общей экономической теории К. Маркса.

По мнению Пезенти, основные качественные параметры империализма, раскрытые В. И. Лениным в начале XX в., сохраняют свое значение и в настоящее время.

В то же время Пезенти уделяет большое внимание анализу новых явлений, которые получают особенно большое распространение в последние десятилетия. Этот тщательный учет новых особенностей социально-экономического развития капиталистического общества является второй чертой, характеризующей методологию Пезенти.

Марксистско-ленинский анализ на основе правильного понимания глубинных явлений, по мнению Пезенти, должен быть направлен на обобщение нового материала, осмысление объективного развития самого последнего этапа, тех форм, которые рождаются жизлью сейчас и определяют облик современного капитализма.

При анализе явлений современности Пезенти широко использует результаты исследований других марксистов, в частности советских экономистов, оценки, содержащиеся в документах мирового коммунистического движения, отдельных коммунистических партий.

Наконец, третьей методологической особенностью анализа Пезенти экономических проблем империализма является непримиримость к буржуазным и оппортунистическим теориям, извращающим сущность этих проблем.

Об этой стороне работы итальянского марксиста мы уже говорили, поскольку это действительно общая особенность метода Пезенти. В этом случае дело не только в том, что перед нами учебник политэкономии, официально допущенный в качестве учебного пособия для студентов буржуазного университета и в силу этого обязанный содержать определенный набор информационного материала об эволюции идей буржуазной экономической науки. Главную роль играет другое обстоятельство.

Речь идет о выработанной в течение многих лет политической деятельности постоянной привычке излагать марксистское понимание тех или иных явлений через раскрытие извращений этих явлений в работах идеологических противников. Этот особый полемизм Пезенти, особый характер его работы, когда позитивное изложение материала всегда сопровождается анализом освещения этого же материала другими авторами, повышает эффективность исследования не только с точки зрения образовательной, но в первую очередь с точки зрения воспитательной, т.е. с точки зрения усиления марксистско-ленинского воздействия на аудиторию.

Эта сторона работы Пезенти представляет определенный интерес, на наш взгляд, и для советских читателей.

Анализ империализма Пезенти начинает еще в первом томе, в частности в его 14-й главе.

Во всем предшествующем изложении материала автор исходил из предпосылки, что на рынке действуют многочисленные независимые предприятия, которые ведут между собой открытую конкурентную борьбу.

Однако, как отмечается в работе, около 100 лет назад капитализм свободной конкуренции в силу внутренне присущих ему законов развития постепенно начал превращаться в монополистический капитализм, империализм. На этой новой стадии капитализма модифицировались многие законы его развития и появились новые.

Поэтому после изложения и анализа основных экономических категорий капитализма и их взаимозависимости Пезенти показывает основные черты процесса перехода капитализма свободной конкуренции в монополистический капитализм. Конечно, подчеркивает он, «капитализм, перейдя в новую фазу, не застыл на месте, не перестал развиваться, и в новой фазе он претерпевал все новые и новые изменения». Всестороннему анализу этих изменений посвящен весь второй том монографии.

В первом томе автор исследует непосредственно процесс перехода капитализма в новую фазу, чтобы, во-первых, продолжить показ исторической эволюции капитализма и, во-вторых, облегчить понимание сложных процессов и явлений денежной экономики, анализ которой начинается сразу после этой главы, охватывая, в том числе и новейшие события в сфере валютно-денежных отношений и кредита.

Глава 1 тома II содержит общую характеристику империализма как новой стадии, или фазы, в развитии капиталистического способа производства.

При этом Пезенти подчеркивает огромную роль В. И. Ленина в создании теории империализма, в частности классической работы В. И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». «К этой сжатой и четкой работе, — отмечает Пезенти, — В. И. Ленин пришел после продолжительной теоретической работы: строго придерживаясь марксистского метода исследования, постоянно учитывая изменения в процессе производству, где создается прибавочная стоимость, и опираясь на анализ процесса капиталистического воспроизводства. В. И. Ленин теоретически систематизирует в целом все то новое, что возникло в капиталистическом обществе».

Теория империализма рождалась в борьбе против разнообразных мелкобуржуазных теоретических концепций и представлений. Пезенти подвергает критике многие из этих теорий, отбирая именно те, которые сохранили определенное значение вплоть до настоящего времени. Интересен критерий, который использует Пезенти для классификации враждебных концепций. В первую группу он объединяет всех так называемых традиционалистов, т.е. тех авторов, которые отрицали и продолжают отрицать наличие качественных сдвигов при переходе от капитализма свободной конкуренции к империализму.

Вторая группа объединяет авторов, которые занимают внешне противоположные позиции. Все они заявляют о глубоких качественных изменениях, характерных для капиталистического общества XX в. Внутри этой группы Пезенти выделяет, прежде всего, теоретиков социал-демократического толка, для которых изменения в обществе означают формирование некоего неокапитализма, теряющего качественную определенность капиталистического строя. Пезенти отмечает также широкое распространение, особенно в настоящее время, буржуазных реформистских концепций технократического толка.

Речь идет, в частности, о весьма модных среди буржуазной интеллигенции Запада теоретических построениях таких авторов, как американец Дж. Гэлбрейт и некоторых других. В работах этих авторов современное капиталистическое общество предстает в виде своеобразной «конвергентной техноструктуры», включающей в себя не только черты «классического» капитализма, но и социализма и представляющей тем самым качественное отрицание всей модели прошлого.

Анализ перечисленных концепций позволяет Пезенти, с одной стороны, показать глубокие изменения, происходящие при переходе капитализма в стадию империализма, а с другой — вскрыть апологетический характер теорий неокапитализма и конвергенции, авторы которых фальсифицируют основное содержание производственных отношений империализма. В противоположность их утверждениям основа общества остается капиталистической, капитализм не утрачивает своей эксплуататорской сущности, хотя и меняются некоторые внешние формы проявления этой сущности.

В следующей главе Пезенти подробно излагает определение империализма, данное в работах В. И. Ленина. Он показывает, что это определение действительно и в наши дни, поскольку изменения в капитализме не подорвали той основы, на которой построен ленинский анализ.

Пезенти подвергает критике теоретические построения буржуазных авторов, извращающих действительное содержание империалистической стадии. В своей критике он широко использует ленинские указания, в частности идеи В. И. Ленина, содержащиеся в «Тетрадях по империализму».

Пезенти выделяет прежде всего тех теоретиков, которые сводят империализм к явлениям политического, надстроечного характера. «Эта тенденция, — правильно Указывает автор, — ведет к реформистским и социал-демократическим по существу своему утверждениям о возможности преодоления противоречий капитализма в фазе империализма посредством политических, т.е. сознательных, действий правящих классов или трудящихся масс».

Другая тенденция заключается в преувеличении роли фиктивного капитала, что ведет к недооценке роли производства, а в политике также приводит к оппортунизму и реформизму.

Особенно большое внимание Пезенти уделяет критике концепций, основанных на спекуляциях и переоценке колониальной экспансии. Он отмечает, в частности, ошибки Розы Люксембург, которые были широко использованы буржуазией.

Внимание к этой проблеме не удивительно, учитывая, что анализ Пезенти тесно связан с настоящим. Неправильный тезис Р. Люксембург о том, что главной чертой империализма является колониализм, сейчас используется некоторыми теоретиками маоизма для оправдания их предательской политики по отношению к мировому социализму и международному рабочему классу, а также для утверждения своего шовинистического гегемонистского курса по отношению к национально-освободительным движениям.

«Но тот, кто так мыслит, — правильно заявляет Пезенти, — пренебрегает логикой и методологией экономического учения Маркса, продолженного и развитого В. И. Лениным».

В следующей главе Пезенти раскрывает основной признак империализма — его монополистический характер. Пезенти подчеркивает большое значение ленинского методологического подхода к проблеме генезиса и современного развития монополии. Примат производства, отмечается в работе, проявляется прежде всего в том, что монополия порождается растущей концентрацией производства и капитала.

Автор показывает некоторые особенности современного процесса капиталистической концентрации, в частности характеризует ту гигантскую волну «слияний» и «поглощений» капиталистических, предприятий, которая поднялась во всех странах Запада в 60-е годы. Можно добавить, что особенно большие размеры эта волна приобрела в самый последний период, в начале 70-х годов, когда темпы разорения предприятий, в том числе крупных, резко увеличились. Так, в 1974 г. в ФРГ, Франции, Великобритании, Дании и ряде других стран количество разорившихся компаний выросло по сравнению с 1973 г. на 20-25%.

Подвергнув анализу разнообразный статистический материал, Пезенти отмечает постоянно растущий уровень монополизации экономики Запада. Примеры, приводимые автором по США, Великобритании, ФРГ, Франции и некоторым другим странам, — действительно яркое свидетельство всесилия современных монополий, их господства в капиталистической экономике.

Очень интересна 4-я глава, в которой Пезенти характеризует одну из центральных категорий ленинской теории империализма — понятие финансового капитала.

Уже в I томе Пезенти рассмотрел в общих чертах развитие промышленных и банковских монополий, установление между ними тесных финансовых связей и развивающийся в итоге процесс формирования финансового капитала.

Во II томе Пезенти прежде всего раскрывает причины появления финансового капитала. Он их видит в самом процессе концентрации производства и капитала, во всеобщем законе капиталистического накопления.

С другой стороны, подвергаются анализу особенности развития финансового капитала на современном этапе империализма, когда изменяются лишь формы проявления финансового капитала, сущность же его остается прежней, как ее характеризовал В. И. Ленин в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В современных условиях усиливается господство финансового капитала.

Говоря о современном финансовом капитале, Пезенти обращает внимание на актуальность ленинской критики определения сущности финансового капитала, данного в свое время Гильфердингом. Выдвижение на первый план чисто финансового аспекта и недооценка концентрации капитала, порождающей монополии, послужили одной из причин перехода Гильфердинга на позиции реформизма. Эти особенности взглядов Гильфердинга сохраняют свое значение и в настоящее время, так как они присущи и современным реформистам, искажающим сущность финансового капитала и считающим возможным ограничиться чисто реформистской деятельностью без революционных мер по отношению к монополистической собственности в сфере производства.

«Различие между двумя определениями и, следовательно, между двумя концепциями, — отмечает Пезенти, — имеет глубокие корни. В. И. Ленин, исследуя изменения в капиталистическом обществе, справедливо исходит, как того и требует марксистский метод, из анализа процесса производства».

Решающее значение сферы производства, производительного капитала не означает недооценки ссудного капитала, роли кредита, фиктивного капитала, который в условиях империализма растет более быстрыми темпами, чем реальный капитал.

В связи с этим Пезенти затрагивает проблему, которая иногда дебатируется в экономической литературе. Внутри финансового капитала можно ли говорить о примате или контроле какой-то одной формы, составляющей его совокупность, т.е. о контроле или промышленного, или банковского капитала?

По мнению Пезенти, это «чисто формалистический спор», «так ставить вопрос нет смысла», «важно одно: слияние, сращивание капиталов происходит повсюду». Если основой процесса является, как правило, промышленная концентрация, развитие сферы производства, то внутри финансового капитала сама проблема обособленности различных форм капиталов теряет свое значение. В этом и заключается один из аспектов сращивания, качественных изменений в развитии самостоятельных форм капитала.

Пезенти анализирует особенности формирования финансового капитала в различных странах, которые не определяют сущности самого процесса и его основного содержания. «Независимо от истории формирования, — пишет Пезенти, — от использовавшихся организационных форм, от конкретных разновидностей финансовых институтов (будь это инвестиционные тресты, банкирские дома, страховые общества и другие финансовые учреждения) «финансовый» капитал, как сращивание двух форм, или способов, бытия капитала, становится повсюду неоспоримым фактом».

Особенно большое внимание Пезенти уделяет раскрытию современных особенностей развития финансового капитала, его динамики. При этом он останавливается на таких процессах, которые получили широкое освещение на страницах марксистской и буржуазной экономической литературы, как самофинансирование монополий и рост так называемой «холдингизации» монополистического капитала.

Самофинансирование, по мнению автора, отнюдь не означает ослабления связей между промышленным и банковским капиталом. Связи между промышленностью и банками становятся еще более широкими и разносторонними. К тому же рост самофинансирования, как подчеркивает Пезенти, должен оцениваться с учетом постоянно развивающегося процесса «холдингизации» промышленных компаний. «Крупное капиталистическое промышленное предприятие, — отмечает автор, — само стало финансовым холдингом с многообразными интересами». Таким образом, развивается своеобразный «внутренний» путь формирования финансового капитала, господствующие позиции которого в капиталистической экономике все более возрастают.

Среди новых черт, характеризующих развитие финансового капитала в современных условиях, Пезенти упоминает деятельность буржуазного государства. Но подробнее на этой особенности финансового капитала он останавливается в последующем.

В 5-й главе Пезенти рассматривает финансовую олигархию как персонификацию финансового капитала, подчеркивая, что «хозяйничанье» капиталистических монополий превращается неизбежно в господство финансовой олигархии.

Пезенти дает довольно детальный обзор господства финансовой олигархии в США, Англии, Италии, Франции и некоторых других странах. Хотя некоторые из приводимых им данных уже устарели, общая картина господства финансовой олигархии остается совершенно правильной. Правда, в этой главе, как и в двух предыдущих, посвященных формированию монополий и финансового капитала, чувствуется недостаток анализа конкретных организационных форм финансово-олигархических групп и других видов союзов монополистов. Но подобная задача, очевидно, не ставилась автором.

Сильной стороной анализа финансовой олигархии, осуществленного Пезенти, является раскрытие роли государства и критика современных концепций так называемой «самоликвидации» финансовой олигархии. Пезенти приводит, в частности, высказывание Гэлбрейта о том, что «господство нескольких семейств или группировок клонится к упадку». На их место якобы заступают объективные связи между руководителями предприятий, которые служат обществу, а не выражают интересы определенных группировок.

Характерна критика Пезенти в адрес Барана и Суизи. Последние в своей книге «Монополистический капитал», признав, что обладание контрольным пакетом акций открывает двери в руководящий орган монополистического объединения, подчеркивают, что «в типичной акционерной компании власть локализуется скорее внутри, чем вовне», и что поэтому устарела концепция о «группе, связанной общим интересом», как основной единице капиталистического общества.

Эти тезисы, как отмечает Пезенти, не соответствуют фактическому положению вещей в капиталистическом мире. «Во всяком случае, короли финансового капитала — по праву собственного владения или по праву делегирования, — заключает Пезенти, завершая главу, — не сошли со сцены ни в Соединенных Штатах, ни в Европе, ни, тем более, в Италии, где династии Аньелли, Пирелли, Пезенти, Монти продолжают править и влиять на политическую жизнь».

Следующая глава служит раскрытию актуальности ленинского анализа экспорта капитала как одной из фундаментальных черт, характеризующих империалистическую стадию.

Пезенти показывает связь ленинского анализа с основными положениями общей экономической теории К. Маркса. Говоря об экономической обусловленности экспорта капитала, Пезенти отмечает, что «в определенный момент норма прибыли в наиболее развитых капиталистических странах понижается до такого уровня, что стимул к капиталовложениям сокращается и наступает стагнация». Конечно, необходимо помнить об относительном характере «избытка капитала» в империалистических странах. Эту сторону неоднократно подчеркивал В. И. Ленин. «Необходимость вывоза капитала, — писал он, — создается тем, что в немногих странах капитализм «перезрел», и капиталу недостает (при условии неразвитости земледелия и нищеты масс) поприщ «прибыльного» помещения».

Особое внимание Пезенти уделяет анализу вывоза капитала в развитые капиталистические страны, показывая, что эта тенденция отмечалась в свое время еще В. И. Лениным.

По мнению Пезенти, вывоз капитала не только остается характерной чертой современного империализма, но и более того — его значение и роль выросли, поскольку выросла интернационализация капитала и производства. Пезенти обращает внимание на некоторые изменения в формах вывоза капитала и особенно его географии (широкое распространение вывоза краткосрочных капиталовложений, преобладание в течение ряда лет вывоза не в развивающиеся, а в развитые капиталистические страны, широкое участие государства и др.).

В этой же главе рассматриваются и две другие отличительные черты, включенные В. И. Лениным в определение империализма, а именно: возникновение международных монополистических объединений, делящих между собою мир, и завершение раздела земного шара между крупнейшими капиталистическими державами.

При анализе международных монополий Пезенти подчеркивает заслугу В. И. Ленина, первым раскрывшего процесс интернационализации монополий и финансового капитала, и обращает внимание на новые черты этого процесса, получившие особенно широкое развитие в последние десятилетия.

Среди этих черт в первую очередь отмечается факт расширения процесса интернационализации монополистического капитала, приобретение им новых форм. Пезенти указывает, что для современных международных монополий характерна интернационализация именно в сфере производства. Но классификация международных монополий, которая предложена в работе, конечно, не может полностью ответить на этот сложный вопрос, тем более что процесс развития международных монополий продолжается. Постоянно появляются все новые особенности.

В этих условиях вряд ли правильно сводить критерий мультинациональных предприятий лишь к географии их деятельности. На наш взгляд, более правы те авторы, которые предлагают в качестве критерия при классификации международных монополий брать уровень интернационализации, т.е. степени «созревания» международной монополии, ее перехода от чисто географической экспансии к действительной «мультинациональности» в составе капитала и правления.

Но необходимо подчеркнуть ценность осуществленного Пезенти качественного анализа современных международных монополий. «Мультинациональная компания — замечает Пезенти, — представляет собой форму монополистического проникновения и борьбы между монополиями, а не «равноправное сотрудничество и демократическое развитие». Она является плодом продолжения и совершенствования политики монополистического предприятия, которая была известна уже В. И. Ленину».

Развитие международных монополий еще более обостряет противоречия интересов капиталистических стран. Эта проблема подвергается специальному анализу. Пезенти подчеркивает, что общий кризис капитализма означает усиление неустойчивости капиталистической системы, дальнейшее углубление межимпериалистических противоречий.

Изменения в соотношении сил на мировой арене в пользу социализма и всех тех, кто поддерживает социализм, дают возможность избежать мировой термоядерной войны, хотя агрессивная природа империализма сохраняется и опасность войны остается. «Этот результат — отмечает Пезенти в заключение главы, — может быть достигнут только при постоянной бдительности и активной защите мира».

7-я глава характеризует изменения, которые произошли в эпоху общего кризиса капитализма в колониальной системе империализма. Эти изменения заключаются в сужении территориальной сферы империализма, подъеме национально-освободительного движения, возникновении целого ряда молодых независимых государств.

Но империализм продолжает осуществлять по отношению к развивающимся странам политику, сущность которой, как подчеркивает Пезенти, осталась неизменной по сравнению с периодом начала XX в. Этой сущностью является империалистическая эксплуатация экономически слаборазвитых стран.

Правда, существование социалистических стран, их помощь народам развивающихся стран, революционная борьба в странах капитала, а также национально-освободительная борьба ставят определенные пределы империалистической эксплуатации, порождают новые особенности политики империалистических стран по отношению к «третьему миру» (использование методов экономического принуждения и др.).

Пезенти справедливо подчеркивает огромное разнообразие социально-экономических и политических условий в странах так называемого «третьего мира». В связи с этим нельзя не признать обоснованными критические замечания автора в отношении определений, используемых по отношению к этим странам. По мнению автора, ни один из используемых терминов (ни «слаборазвитые», ни «развивающиеся» страны, ни «третий мир») не раскрывает сложную специфику этих стран.

Пезенти прав и тогда, когда он отвергает чисто количественный критерий отсталости развивающихся стран. При оценке положения важно учесть не только количественные показатели (например, объем валового национального продукта на душу населения), но и качественный уровень, достигнутый обществом, т.е. тип преобладающих производственных отношений, степень развития капитализма, соотношение социально-классовых сил в стране.

Глава «Государственно-монополистический капитализм — последняя ступень развития капитализма на этапе империализма» посвящена анализу истории и современного развития государственно-монополистического капитализма. По содержанию и степени разработки проблем это центральная глава II тома исследования.

Пезенти исходит из того, что государственно-монополистический капитализм — это «наиболее важное явление нашего времени». Он правильно отмечает и сложный характер этого явления, о чем свидетельствуют, в частности, многочисленные дискуссии ученых-марксистов, упоминаемые в работе, а также и неупоминаемые, например дискуссия, которая длительное время в 1972—1974 гг. велась на страницах советского журнала «Мировая экономика и международные отношения».

При характеристике государственно-монополистического капитализма Пезенти исходит из ленинского определения его сущности. При этом он указывает на важную роль К. Маркса и Ф. Энгельса в разработке ряда аспектов экономической деятельности государства.

Правда, Пезенти считает, что в работах В. И. Ленина государственно-монополистический капитализм рассматривается с точки зрения политической, надстроечной. Это соответствовало обстановке той поры. Конечно, процесс развития государственно-монополистического капитализма в период жизни В. И. Ленина находился на первоначальном этапе.

Но, даже учитывая это обстоятельство, нельзя согласиться с оценкой автора. В работах В. И. Ленина было дано не только определение государственно-монополистического капитализма, раскрыта его сущность, причины развития, но и дана характеристика его основных форм, показано его значение для революционного движения. Все это в целом позволяет говорить о В. И. Ленине как о создателе теории государственно-монополистического капитализма, которая является важной составной частью общей ленинской теории империализма.

В книге подчеркнуты особенности развития государственно-монополистического капитализма в последние десятилетия, его превращение в «часть экономического базиса, необходимое условие для обеспечения капиталистического воспроизводства в целом».

Совершенно естественно, что основное внимание Пезенти уделяет характеристике новых явлений в развитии государственно-монополистического капитализма в последние десятилетия.

По мнению Пезенти, в развитии государственно-монополистического капитализма имел место «качественный скачок», в результате которого он превратился в «необходимое условие, обеспечивающее возрастание капитала, капиталистическое воспроизводство. Этот качественный скачок начинается когда капитализм вступает в фазу общего кризиса распространяется и закрепляется во время великого кризиса 1929—1933 гг. и окончательно получает повсеместное развитие после второй мировой войны».

Анализируя современное состояние государственно- монополистического капитализма, Пезенти отмечает, с одной стороны, расширение разнообразных регулирующих функций буржуазного государства, а с другой — непосредственную деятельность в сфере производства полностью государственных или смешанных предприятий. Интересны в этом отношении фактические данные о государственном секторе в Италии, приводимые в работе.

Изучение государственно-монополистических структур приводит автора к выводу, что государственно-монополистический капитализм не означает ослабления или тем более ликвидации противоречий капитализма. Наоборот, «глубинные противоречия усиливаются. Возникают и новые противоречия объективного и субъективного свойства». Государственно-монополистический капитализм не может обеспечить «развитие в условиях стабильности», «гармонии». Пезенти указывает на то, что сохраняется и по содержанию и по форме циклический характер экономического развития капитализма.

Все более трудным становится процесс возрастания всего общественного капитала. Целые отрасли приходят в упадок, целые районы приходят в запустение. С помощью государства процесс монополистической концентрации не только продолжается, но и в огромной степени ускоряется. Все это означает, что «противоречие между частной собственностью на средства производства и все усиливающимся их общественным характером возрастает».

Пезенти анализирует также политико-идеологические позиции представителей различных классов и социальных группировок по отношению к государственно-монополистическому капитализму.

Первая позиция, которой придерживаются представители организаций предпринимателей, заключается в ограничении государственной предпринимательской деятельности лишь сферой обслуживания. Когда же государство проникает в обрабатывающую промышленность, то оно не должно «конкурировать» с частным сектором, пользоваться привилегиями (налоговыми, кредитными или иного рода). Напротив, государственное предприятие должно «интегрироваться в частный сектор, следовать его директивам и самое большее — бороться за те мероприятия, от осуществления которых отказывается частный капитал».

Вторая позиция носит промежуточный характер. Ее придерживаются итальянские социал-демократы. По их мнению, государство должно быть «пилотом» экономического развития. При этом государственные предприятия должны следовать «правилам рынка».

Третью позицию занимают представители наиболее передовых левых сил. Они рассматривают государственно-монополистический механизм как инструмент, который может быть использован и против монополий, в частности «и в отношениях с рабочим классом, и при решении проблемы капиталовложений и экономического развития, и при установлении уровня цен, и во всех других случаях.

В заключение главы Пезенти излагает позицию итальянских коммунистов, разработавших на основе общей линии международного коммунистического движения стратегию «структурных реформ». «Естественно, для того чтобы эти и другие назревшие «структурные реформы» в области организации государства и общественного обслуживания достигли своей антимонополистической цели, — подчеркивает Пезенти, — требуется разрешить проблему власти, т.е. развить систему соответствующих этой цели инструментов, все более открытых демократических органов власти, в которых народные массы смогут осуществлять действительную власть и действительный контроль».

Глава «Рынок при империализме и формирование цен» посвящена главным образом анализу механизма формирования цен в условиях империализма.

Пезенти подвергает критическому анализу теоретические построения представителей различных школ буржуазной политэкономии (представителей классического направления, различных течений субъективистов-маржиналистов и др.). Особое внимание он уделяет анализу попыток осуществления неоклассического синтеза в XX в. (концепции «полных издержек», теория Лабини, подчеркивающая необходимость учета особенностей отраслей, и др.).

Буржуазным концепциям, извращающим действительный механизм формирования цен, Пезенти противопоставляет марксистское объяснение. Излагая марксистское понимание процессов ценообразования, Пезенти подчеркивает огромное, основополагающее значение Марксовой теории трудовой стоимости.

Одновременно Пезенти подчеркивает те изменения, которые вносят монополии в процесс ценообразования и развития рынка. Господство монополий на рынке приводит к определенным деформациям закона стоимости. Пезенти отмечает, в частности, увеличение различий между общественными и индивидуальными издержками, рост так называемых «ложных издержек» и др.

«В сущности, — заключает автор, — принцип эксплуатации, а не принцип сотрудничества по-прежнему лежит в основе современной экономической структуры. Если сегодня и есть что-либо новое, то это возросший в целом уровень эксплуатации».

В 10-й главе Пезенти рассматривает прежде всего динамику заработной платы при империализме. Он правильно подчеркивает отставание заработной платы от стоимости рабочей силы и противоречивый характер эволюции номинальной и реальной заработной платы, уровень которой зависит не только от изменения стоимости рабочей силы, но также от хода классовой борьбы, соотношения классовых сил.

Большое внимание Пезенти уделяет проблемам социальной структуры современного капиталистического общества. Он отмечает факт роста наемной рабочей силы. Пезенти подвергает критике буржуазные и оппортунистические концепции, преуменьшающие роль современного рабочего класса, растворяющие его в некоем «среднем» классе. По мнению итальянского марксиста, в странах Запада налицо обратная тенденция. Роль рабочего класса не только не уменьшается, но существенно возрастает, хотя и под влиянием научно-технической революции происходят изменения в структуре рабочего класса.

В главе анализируются также проблемы динамики капиталистической прибыли. Пезенти указывает на огромный рост массы и нормы прибавочной стоимости, отражающий усиление монополиями эксплуатации рабочего класса и широких народных масс современного капиталистического общества.

Одновременно Пезенти отмечает продолжение действия закона тенденции нормы прибыли к понижению, в основе чего лежит развивающийся процесс капиталистического накопления, рост органического строения капитала. Правда, при изложении этих вопросов автор, на наш взгляд, не раскрывает всей противоречивости реального положения, когда под влиянием научно-технической революции и некоторых других факторов в отдельные периоды развития имеет место замедление процесса повышения органического строения капитала.

Пезенти подвергает критике многочисленные буржуазные теории роста, правильно отмечая не только их апологетический характер, но и поверхностность, сведение всего анализа к чисто количественному анализу, недооценку качественных закономерностей.

Подводя итог, автор правильно утверждает, что государственно-монополистический капитализм не может обеспечить своего рода экономическое возрождение капитализма, «пока не произойдет крупный качественный скачок, экономическое развитие не выйдет из рамок капиталистической системы и будет подчиняться законам, которые регулируют эту систему».

Анализ экономической динамики империализма показывает углубление диспропорций между возможным производством и потреблением и их действительными размерами, рост диспропорций между сбережениями и капиталовложениями и других противоречий капиталистической экономики.

«Параллельно этому, — говорит Пезенти, — возрастают классовые противоречия, противоречия социальные, т.е. развивается сознание необходимости разрушить капиталистическую систему и заменить ее болёе рациональной и гуманной социалистической системой».

В главе «Новые черты экономических кризисов» Пезенти подчеркивает, с одной стороны, неизменную сущность закономерности циклического развития экономики современного капитализма, а с другой — некоторые изменения внешних форм этого развития.

Эти изменения порождены особенностями социально- экономической и политической обстановки в мире, ростом мировой социалистической системы и увеличением ее воздействия на развитие капиталистического общества, развивающейся научно-технической революцией, эволюцией государственно-монополистических процессов, ростом монополизации капиталистической экономики.

Пезенти отмечает, что некоторые модификации экономического цикла отнюдь не означали уменьшения общих размеров потерь, обусловленных циклическим характером развития капиталистической экономики. Более того, по мнению Пезенти, разрушительный характер воздействия капитализма на экономическое развитие в современных условиях даже возрастает. Для подтверждения этого Пезенти ссылается на огромные потери, обусловленные процессом милитаризации хозяйства и гонки вооружений, хроническую инфляцию, постоянное недоиспользование производственных мощностей и другие особенности экономического развития современного капитализма.

Пезенти призывает при анализе экономической динамики империализма не ограничивать его сферу поверхностными явлениями, стремиться проникнуть в глубинную сущность происходящих процессов. «Будущее покажет, — говорит Пезенти, — найдут ли выдвинутые нами соображения подтверждение в реальном развитии».

Необходимо подчеркнуть, что события, происходящие в мире капитала уже после выхода в свет исследования итальянского марксиста, полностью подтвердили его анализ. Экономический кризис, который развернулся в капиталистических странах в 1974—1975 гг., отличается особой глубиной и интенсивностью. Впервые после второй мировой войны речь идет о кризисе, охватившем все капиталистические страны одновременно.

Но особенно остро кризис проявляется в цитадели современного капитализма — Соединенных Штатах Америки.

Выступая в конце сентября 1974 г. на первой общенациональной конференции с участием правительства, конгресса, корпораций, профсоюзов, президент США Дж. Форд отметил: «Само будущее наших политических и экономических институтов, более того, всего нашего образа жизни в буквальном смысле поставлено на карту».

Признаки кризиса весьма многочисленны. Американская печать с тревогой пишет о падении промышленной активности, уменьшении объема валового национального продукта. Непрерывно увеличивается армия безработных, которая в США в середине 1975 г. составила уже более 9 млн. человек.

Объем промышленного производства сокращается и в ряде других капиталистических стран. Наряду с этим в этих странах стремительно растет безработица. В печати западных стран называют такие цифры: в июле 1975 г. число безработных в ФРГ превысило 1100 тыс. человек, в Англии — 940 тыс., а в Италии уже давно перевалило за миллион. Поданным Всеобщей конфедерации труда, численность резервной армии во Франции в середине 1975 г. составила 1,2 млн. человек. А в целом количество безработных в странах развитого капитализма впервые за последние 15-20 лет превысило 15 млн. человек.

Лихорадит не только промышленность. Небывалая в мирное время эпидемия инфляции охватила западный мир. По данным ОЭСР, с июля 1973 по июль 1974 г. инфляционный рост цен по странам составил (в %): Греция — 31,8, Турция — 25,9, Япония — 25,2, Италия — 18,9, Англия — 17,1, Голландия — 16,4, Дания—15,9, Франция — 14,4, Бельгия — 13,7, США — 11,7, Канада — 11,3, ФРГ — 6,9.

Нарастающей инфляции и повышению стоимости жизни сопутствуют непрекращающиеся валютно-финансовые потрясения. Речь идет прежде всего о глубоком биржевом кризисе, охватившем большинство капиталистических стран. Бельгийский журнал «Пуркуа па?» писал в конце 1974 г.: «Фондовая биржа Уолл-Стрита погрузилась на дно самой глубокой пропасти. Лондонская биржа превратилась в ад. За 27 месяцев (с мая 1972 г. по август 1974 г.) котировки на Лондонской бирже, снизились на 63%. Налицо более глубокое и стремительное падение, чем то падение, которое посеяло панику среди инвесторов во время «великой депрессии» 1929—1932 гг., когда за 37 месяцев индекс упал «всего» на 52%. Во всем сообществе западных стран наступают своего рода экономические сумерки».

Вся современная международная валютно-финансовая система капитализма находится в состоянии глубокого расстройства.

Свой анализ современной финансовой системы империализма Пезенти довел до конца 60-х годов. Но именно с начала 70-х годов эта система вступила в полосу особенно больших трудностей и глубоких потрясений, которые явились важнейшим аспектом развития мирового экономического кризиса капитализма 1974—1975 гг. Необходимо хотя бы в самых общих чертах охарактеризовать эти драматические события начала 70-х годов, чтобы общая картина эволюции финансовой системы капитализма выглядела бы достаточно полной.

Эпицентром колоссальных потрясений в валютно-финансовой системе капитализма в эти годы явилась американская экономика, а их источником — дефицит платежного баланса США. Практика покрытия дефицита американского платежного баланса все более обесценивающимися бумажными долларами уже к середине 1975 г. привела к накоплению за границей, прежде всего в Западной Европе и в Японии, свыше 200 млрд. «евродолларов». Эта огромная масса долларов стала практически неуправляемой: перемещаясь в спекулятивных целях из одной страны в другую, из одной отрасли в другую, они создают нарушения в денежном обращении и в механизме функционирования экономики отдельных стран.

Но главное состоит в том, что массовый наплыв обесцененных долларов резко усилил и без того значительную инфляцию в Западной Европе и в Японии. По этим причинам, а также из опасений за свою экономическую и политическую независимость эти страны принимали меры по ограничению притока долларов, а затем в 1970 г. и особенно в 1971 г. потребовали от США обмена на золото их долларовых запасов. В ответ на это законное требование американское правительство стало настаивать на предоставлении Соединенным Штатам торговых и финансовых уступок и, не добившись их, объявило в августе 1971 г. о полном прекращении обмена долларов на золото и о введении «чрезвычайных мер» по защите доллара и американской экономики.

Этим решением американское правительство нанесло тяжелый удар по Бреттон-Вудским соглашениям и фактически разрушило мировую валютную систему капитализма, основанную на этих соглашениях. В сущности, произошло расстройство валютных отношений между капиталистическими странами, а это вызвало невиданный размах спекуляции и паники на мировых валютных и золотых рынках, резкое обострение валютно-финансовых противоречий капитализма, прежде всего между США, с одной стороны, и Западной Европой и Японией — с другой.

Капиталистический мир был ввергнут в новый бурный круговорот драматических событий, которые резко изменили общие условия развития капиталистической экономики и ее валютно-финансовой системы. Речь идет о том, что арабские страны, использовав свою нефть в качестве политического орудия против капиталистических стран, так или иначе поддерживавших агрессивные действия Израиля против Египта и Сирии, резко ограничили поставки нефти в промышленно развитые капиталистические страны, дав толчок быстрому росту мировых цен на жидкое топливо.

Затем, сняв эти ограничения, нефтедобывающие страны в конце 1973 г. и в начале 1974 г. в несколько приемов повысили цены на сырую нефть в 4 раза. Этим самым они привели цены на сырую нефть в соответствие с уровнем мировых цен на промышленные изделия развитых капиталистических стран и положили конец длительному и систематическому ограблению нефтедобывающих стран международными нефтяными монополиями.

Резкое повышение цен на нефть вызвало весьма существенное ускорение начавшегося еще в 1972 г. роста мировых цен на все виды промышленного сырья и пищевых продуктов, а также на другие виды энергии — каменный уголь, природный газ и т.д. Все это означает, что в начале 1974 г. произошло резкое и весьма существенное изменение хозяйственных отношений капиталистических стран, соотношения экономических, а также политических сил между развивающимися и промышленно развитыми странами в ущерб последним.

Резкое повышение мировых цен на пищевые продукты, сырье, и особенно на нефть, привело к огромному увеличению расходов промышленно развитых стран на ввоз этих продуктов. В 1974 г. все страны ОЭСР дополнительно затратили только на импорт нефти огромную сумму — 55 млрд. долл. Очень значительно увеличились также расходы на промышленное сырье и пищевые продукты. В результате такого огромного роста расходов на импорт страны ОЭСР, которые еще в 1973 г. имели активное сальдо платежного баланса в 5 млрд. долл., в 1974 г. свели его с пассивным сальдо в 40 млрд. долл., из которых 20 млрд. долл. пришлось на страны ЕЭС (не считая ФРГ, которая и в 1974 г. имела активный платежный баланс).

В условиях таких глубоких изменений мировых хозяйственных отношений некоторые крупные капиталистические страны (Англия, Италия и др.) оказались в прямом смысле слова не в состоянии свести концы с концами в своих внешнеэкономических расчетах. Например, Италия, которая в прошлом почти всегда (кроме 1963 г.) имела активный платежный баланс (за счет так называемых «невидимых поступлений» — от туризма, морского фрахта и т.д.), в 1973 г. свела его с дефицитом в 1477 млрд. лир. Ввиду резкого сокращения золотого запаса Италия оказалась буквально на грани национального банкротства и избежала этого лишь благодаря предоставлению ей международных займов на 10 млрд. долл.

Среди многообразных последствий острой дефицитности платежных балансов большинства развитых капиталистических стран наиболее тяжелым и опасным явилась резко ускорившаяся инфляция. Сильно возросшие расходы капиталистических предприятий на энергосырьевые материалы, т.е., в сущности, издержки производства на вещественные элементы оборотного капитала, вызвали резкое повышение общих издержек производства. Капиталистические компании тут же обратили его в дополнительный рост цен на свою продукцию, ускорив тем самым и без того сильную инфляцию.

Бурная инфляция, стремительный рост цен и обесценение денег побудили массу владельцев сбережений и ценных бумаг поскорее избавиться от чековых книжек, акций и облигаций, реальная ценность которых тает на глазах, и получить на руки наличность для немедленного приобретения «непреходящих ценностей», прежде всего золота, в котором они видят гарантию против инфляции и якорь спасения в штормующем море финансов. Подобные устремления вкладчиков и акционеров усугубили и без того тяжелое состояние кредитно-финансовой сферы отдельных капиталистических стран.

Массовые изъятия банковских вкладов создали острый кризис ликвидности в кредитно-банковской сфере и резко сузили основу кредитной деятельности банков. Это вызвало массовую волну банковских банкротств, прокатившихся по всем странам.

В связи с цепной реакцией банкротств Банк международных расчетов созвал 8 июня 1974 г. в Базеле (Швейцария) совещание представителей администрации крупнейших центральных банков капиталистического мира для обсуждения кризиса доверия на финансовых рынках. На этом совещании было решено, что каждый центральный банк должен действовать в своей стране как последний кредитор для тех банков, которые испытывают большие трудности в связи с сужением ликвидности в национальных границах.

Совещание не предложило, однако, создания какого-либо специального аппарата, способного преодолеть сложившееся тяжелое положение, и не обязало центральные банки во всех случаях спасать обанкротившиеся банки. Сложность положения в кредитно-банковской сфере была такова, что базельское совещание оказалось практически не в состоянии предложить что-либо действенное и радикальное.

Не менее тяжелое положение сложилось на фондовых биржах капиталистических стран. Массовая распродажа акций, облигаций мелкими и средними держателями повлекла за собой катастрофическое падение курсов ценных бумаг. Не внушали доверия даже самые крупные и мощные корпорации и монополистические группы.

Помимо отмеченных явлений, бурная инфляция повлекла за собой ряд других весьма тяжелых последствий, в том числе она резко снизила реальные доходы трудящихся, снизила их потребление. До настоящего времени считалось, что сокращение спроса путем ограничения кредитов и расхода государственного бюджета, вызывая спад производства, приостанавливает раскручивание инфляционной спирали. Теперь это традиционное средство борьбы оказалось совершенно недейственным: в 1974 г. инфляция стремительно развивалась в условиях сокращения спроса и падения производства, приобретя новое экономическое значение и новое название: стагфляция.

С конца 1974 г. кризис валютно-финансовой системы капитализма приобрел некоторые новые черты. Почти во всех развитых капиталистических странах, за очень редким исключением (ФРГ, Канада), появился острый дефицит платежных балансов. Традиционное средство борьбы против внешнеэкономического дисбаланса — всемерное расширение экспорта и сокращение импорта в условиях 1974—1975 гг. — не могло дать желаемого результата. Долгосрочные внешнеторговые сделки стали настолько опасными, что многие фирмы просто отказывались от торговли с другими странами.

В течение 1974 г. в сфере валютных отношений соотношение сил между США, с одной стороны, и остальными развитыми капиталистическими странами, с другой, — существенно изменилось по сравнению с 1970— 1973 гг. Необходимо иметь в виду, что США в значительно меньшей степени зависят от импорта нефти, нежели западноевропейские страны и Япония. За счет импорта США покрывали только 15% в 1963 г. и 35% в 1973 г. всей потребляемой в стране нефти, тогда как в западноевропейских странах и в Японии эта доля составляла в 1973 г. почти 80%.

Поэтому энергетический, нефтяной кризис, разразившийся в конце 1973 г., значительно слабее ударил по США, чем по другим промышленно развитым странам. Кроме того, в итоге двукратной девальвации доллара на 15% американские товары заметно подешевели на внешних рынках, а западноевропейские и японские, наоборот, подорожали вследствие ревальвации их валют. Пользуясь тем, что внешнеторговые позиции в США укрепились, американские фирмы приступили к широкому демпингу в Западной Европе и Японии, т.е. сбыту своих товаров по бросовым ценам.

В результате этого и валютные позиции в США заметно укрепились по сравнению с позициями Западной Европы и Японии. Компании и банки Западной Европы и Японии, располагая долларовыми запасами примерно в 100 млрд., ответили на «долларовый демпинг» реэкспорт том в США девальвированных долларов, стараясь прибрать к рукам крупные пакеты акций американских компаний, целые компании и даже корпорации. В ответ на это нашествие капитала из Старого Света американский конгресс в спешном порядке приступил к возведению барьеров на пути репатриации долларов. Началась новая фаза конфронтации между США и Западной Европой.

Следует отметить, что между странами Западной Европы и внутри Европейского экономического сообщества происходит постоянная экономическая борьба. 21 января 1974 г. Франция объявила о своем выходе из Европейского валютного блока, который был создан в 1973 г., и установила независимо плавающий курс франка по отношению ко всем другим валютам, в том числе стран ЕЭС. Этой мерой Франция нанесла тяжелый удар «европейской солидарности» и показала беспочвенность надежд на создание задуманного «европейского экономического и валютного союза».

Через 3 месяца, 30 апреля 1974 г., Италия, находясь на грани национального банкротства, ввела резкие ограничений на импорт, в том числе из стран ЕЭС. Это решение Италии подорвало то единственно реальное, что имелось в. ЕЭС, — таможенный союз девяти западноевропейских стран.

С помощью средств государственно-монополистического регулирования правящие круги Запада безуспешно пытаются обуздать стихийные силы капиталистической экономики. Чрезвычайные меры, с помощью которых монополии и их ставленники надеются выбраться из кризиса, направлены своим острием против трудящихся.

Сплачиваясь вокруг рабочего класса — главного противника власти капитала и центра притяжения всех антимонополистических сил, — трудящиеся дают все более решительный отпор проискам реакционных сил, стоящих на страже интересов финансовой олигархии и государственно-монополистической системы.

В 12-й главе Пезенти вновь возвращается к проблемам макроэкономики. Он подвергает критике кейнсианскую концепцию задач макроэкономического анализа (обеспечение «полной занятости» и «темпа» ежегодного прироста дохода).

Но главное внимание в данной главе уделяется анализу соотношения политэкономии с другими науками, и в частности с математикой. Для отношения Пезенти к эконометрике и экономической кибернетике характерно, с одной стороны, признание полезности использования математического инструментария в экономических исследованиях, а с другой — критика попыток буржуазных ученых отменить качественный анализ, заменить эконометрикой и кибернетикой политическую экономию, которая «изучает отношение между людьми, между классами общества».

Следующая глава посвящена характеристике национального дохода. Пезенти разбирает многочисленные определения национального дохода, дававшиеся в прошлом или даваемые в настоящее время представителями различных школ и направлений буржуазной политэкономии. Среди последних он выделяет две крупные «концептуальные» группы — объективистскую (представители классической политэкономии и их последователи) и субъективистскую, куда он включает наряду с маржиналистами другие современные экономические школы.

Пезенти подвергает критике буржуазные концепции. В отношении «объективистов» он приводит ряд положений К. Маркса, который подверг глубокому анализу взгляды Смита и Рикардо по данному вопросу.

Основная критика относится к субъективистским концепциям, которые в наибольшей степени распространены в настоящее время.

Пезенти продолжает анализ соотношения между различными формами, в которых выступает национальный доход на всех стадиях своего движения.

Анализ структурных взаимозависимостей приводит автора к характеристике основ балансоведения народного хозяйства. Пезенти излагает историю появления балансового метода как основы техники планирования, используя отдельные работы советских, американских и итальянских экономистов. Основное внимание при этом Пезенти уделяет характеристике балансовых таблиц В. Леонтьева и методов линейного программирования, впервые разработанных советским экономистом-математиком Л. В. Канторовичем еще до второй мировой войны.

От характеристики концептуальных и аналитических инструментов Пезенти переходит к показу экономической политики в рамках так называемой экономики «полной занятости».

Первоначально Пезенти показывает историческую эволюцию основных буржуазных экономических доктрин, начиная с классиков, объявлявших высшей целью общества максимальное производство «чистого дохода» (т.е. прибавочной стоимости), и кончая Кейнсом и его последователями, расширившими цели экономических механизмов до «валового дохода» и обеспечения «полной занятости».

Объясняя феномен так называемой «кейнсианской революции», Пезенти указывает на углубление противоречий капитализма в эпоху его общего кризиса, «великий страх», порожденный депрессией 30-х годов, рост неустойчивости всей капиталистической системы.

Именно в этих условиях безработица стала политической проблемой, и многие буржуазные ученые предприняли усилия для разработки теории занятости. Так появилась теория мультипликатора, согласно которой начальное увеличение инвестиций создает «первичную» занятость для рабочих, занятых непосредственно на данном производстве. Расходы этих рабочих обеспечивают «вторичную занятость» в отраслях, производящих потребительские товары. Соотношение между общим и первичным увеличением занятости и составляет так называемый «мультипликатор занятости».

Пезенти подробно анализирует работы отдельных буржуазных авторов, посвященные эффекту мультипликатора. Концепция мультипликатора была в дальнейшем распространена на другие экономические отношения (общий мультипликатор) и рассматривалась как в статическом, так и динамическом аспектах.

С понятием мультипликатора тесно связан принцип акселерации, к характеристике которого затем переходит Пезенти. Акселератор показывает отношение между приростом спроса как на потребительские товары, так и на средства производства и приростом инвестиций, увеличивающих мощности для производства этих товаров.

Далее анализируются два выработанных Кейнсом понятия — склонность к потреблению и склонность к сбережению, — предназначенных выразить движение таких переменных величин, как объем потребления, сбережения и размер дохода. Пезенти разбирает различные варианты соотношения этих величин, описывает влияние на них со стороны нормы процента и спроса на деньги, влияние нормы процента на инвестиции.

Анализ отдельных понятий и категорий позволяет Пезенти перейти к изложению основного содержания теоретической системы Кейнса и его школы.

Отправным пунктом для теории Кейнса, как это отмечает Пезенти, является признание постоянных диспропорций в капиталистической экономике. «Полная занятость» факторов производства и равновесие в этом смысле рассматриваются скорее как исключение. А задача теории определяется как разработка средств своего рода врачевания больного организма.

Для восстановления равновесия, по мнению Кейнса, нет другого средства, кроме вмешательства государства. Теория Кейнса, говорит Пезенти, — «это первое создание теории государственно-монополистического капитализма, как он понимается с точки зрения буржуазии».

С другой стороны, Пезенти показывает и критику ряда положений кейнсианства в работах новейших буржуазных авторов — Мюрдаля, Робертсона и других.

В заключение главы Пезенти подвергает критике общую теорию Кейнса, подчеркивая, что она абстрагируется от многих коренных условий экономической деятельности человеческого общества. Кейнс извращает классовую природу капиталистического накопления и потребления в условиях капитализма. Кейнсианство представляет собой апологетику капиталистического общества. «Эти рекомендации, — говорит Пезенти, — могут действовать как успокаивающее средство и в то же самое время как стимулятор, но они не могут вскрыть причин смертельной болезни, которой теперь уже заражено все капиталистическое общество, и тем более не могут рекомендовать лекарства для избавления капитализма от смерти».

Заключительная глава II тома исследования Пезенти посвящена характеристике современного этапа развития буржуазных экономических теорий.

В условиях общего кризиса капитализма и развития социализма для капиталистических стран уже было недостаточно ставить перед собой задачу достижения просто «стабильности», на что были нацелены теории Кейнса и его последователей. Отныне требуется «стабильность в прогрессе».

Не следует также забывать и о другом новом важном элементе международной ситуации, обусловленном освободительной борьбой зависимых стран. Новые освободившиеся страны, ставшие на путь независимого социально-экономического развития, также стремились к быстрым темпам роста.

Все это обусловило появление в буржуазной экономической науке нового направления — теории экономического роста, — которое развивалось на старой основе вульгарной политэкономии, использовало многие положения кейнсианства, пыталось конструировать модели роста, разрабатывало комплексные рекомендации для осуществления экономической политики с использованием разнообразных факторов развития.

Пезенти подробно рассматривает некоторые из этих моделей. Давая качественную оценку этим моделям, Пезенти подчеркивает, что они, будучи слишком комплексными, имеют мало значения для капиталистической экономики. «Такие модели не могут разрешить основной проблемы, которая в рамках капиталистической экономики носит по-прежнему методологический, а следовательно, политический характер».

«Однако модели, — заключает Пезенти главу, а с нею и все исследование, — служат, хотя иногда и невольно, еще одним свидетельством того факта, что не только в объективном развитии производительных сил, но также и субъективно, в борющихся социальных силах и в сознании ученых, зреет требование перехода к рациональной экономической системе, т.е. к социализму, для достижения которого ныне существуют все необходимые инструменты экономического руководства». II том заканчивается обширными приложениями.

Приложения содержат развернутую характеристику краткосрочных макроэкономических моделей (классической модели, упрощенной модели Кейнса, полной модели Кейнса и других). В качестве приложений вынесены также дополнительные материалы, посвященные характеристике инфляции, экономического цикла, теорий роста и некоторых других вопросов.

В заключение нам остается еще раз подчеркнуть фундаментальный характер исследований итальянского марксиста, предлагаемых ныне вниманию советского читателя.

В силу широты предпринятых исследований, конечно, не все затрагиваемые проблемы изучены достаточно глубоко. Но автор и не ставил перед собою задачу углубленного исследования всех проблем политической экономии капитализма. Он стремился к максимально возможной популяризации изложения, с тем чтобы сделать книгу доступной широкому читателю.

Необходимо подчеркнуть также еще раз новизну ряда положений, выдвигаемых в исследованиях. Этому способствует общая нацеленность автора на раскрытие механизмов функционирования и противоречий мирового капитализма в том виде, как он существует в настоящее время. Обобщая огромный фактический материал, относящийся к развитию современного капитализма, Пезенти формулирует положения, которые в отдельных случаях не могут не носить дискуссионного характера.

Наличие таких положений является не столько недостатком, сколько заслугой автора, еще раз демонстрирующего тем самым творческий характер марксистско-ленинского учения и исследований марксистов. Мы уверены, что дискуссии по таким проблемам, как историческое место государственно-монополистического капитализма, и некоторым другим, в которые вносит свой вклад итальянский ученый, способствуют дальнейшему углублению марксистско-ленинского анализа экономических проблем капитализма. Интересной особенностью работы Пезенти является попытка применить математические методы в политэкономическом исследовании.

Соединение теоретического анализа политэкономических проблем с математическими методами не является простой задачей. Поэтому модели и другой математический материал, содержащийся в отдельных главах и приложениях к работе Пезенти, необходимо рассматривать лишь как одну из попыток решения этой задачи. К тому же иногда в этих разделах автором ставилась лишь ограниченная, чисто информационная задача.

Если же говорить об основной задаче, которую поставил перед исследованием автор, а именно о раскрытии глубоких противоречий капитализма, преходящем характере и исторической обреченности последнего эксплуататорского строя и роста объективных и субъективных предпосылок всемирной победы социализма, то эта задача выполнена итальянским марксистом успешно.

Работа Пезенти еще раз демонстрирует огромное значение марксизма-ленинизма, который впервые в истории открыл перед рабочим классом, перед всеми трудящимися перспективу уничтожения экономических, социальных и политических антагонизмов путем революционного перехода к социализму и коммунизму, когда в центре всего становится человек, его благо, его всестороннее, гармоничное развитие.

Исследование итальянского коммуниста вносит свой вклад в борьбу прогрессивных сил Италии и всех стран за победу дела мира, демократии и социализма во всем мире.