Предпосылки


Весь ход предшествующих рассуждений приблизил нас к пониманию действительного положения вещей. Однако они еще не завершены и должны быть продолжены, а для этого необходимо провести дополнительный анализ. Объектами его должны стать экономические категории, действующие в капиталистическом обществе, законы, управляющие ими, и в особенности законы, определяющие развитие капиталистического общества в целом. Именно эти законы, связывающие экономические категории и определяющие общее развитие, позволят нам лучше понять и законы формирования цен на рынке.

Для этого целесообразно прервать логическую нить рассуждений, которой мы до сих пор придерживались, чтобы рассмотреть вклад, который внесла в разработку некоторых понятий экономики предприятия и экономики потребления (скорее чем политической экономии) экономическая школа, игравшая столь важную роль в развитии экономической мысли капиталистического мира. Эту роль, хотя и в меньшей степени, она сохраняет до сих пор.

Речь идет о субъективной школе, и я говорю о необходимости прервать логическую нить наших рассуждений потому, что логические предпосылки, из которых исходит эта школа, совершенно отличны от тех, которым следовали мы. Наш анализ будет, однако, ограничиваться изложением основных понятий и проводиться возможно более простым способом, без частностей и применения сложного математического языка. Читатель, который захочет более глубоко изучить проблемы, упоминаемые здесь, может обратиться к более распространенным учебникам.

Трудно объяснить в кратком изложении с достаточной точностью великий переворот в методе политической экономии и в анализе экономических явлений, происшедший в 70-х годах XIX в. Мы попытаемся указать основные черты этого поворота и будем считать, что этого достаточно для вводного, элементарного курса, предупредив, однако, читателя, что излагаемые понятия не всегда легко воспринимаются.

И именно поэтому для большей ясности и полноты необходимо углубить эту тему, рассмотреть более подробно некоторые понятия. Особенно это относится к понятиям, выработанным после 1870 г. известным систематизатором английской экономической мысли Маршаллом и некоторыми его последователями, а впоследствии экономистами — основателями так называемой австрийской школы и авторами, которые после первой мировой войны провели новые исследования. И наконец, необходимо рассмотреть понятия, разработанные так называемой математической школой общего равновесия.

Отметив это, можно задать вопрос: в чем же заключались основные изменения, происшедшие в экономическом анализе? Важнейшим философским и методологическим аспектом переворота явился переход от объективистского к субъективистскому методу в экономическом исследовании.

Как мы уже говорили во вступительной главе, Рикардо и вообще все экономисты-классики стремились вскрыть экономические законы системы, ее категории, а не поведение отдельного экономического субъекта.

Экономисты, которые пришли в науку после 1870 г. (эта дата, конечно, условна, поскольку многие законы субъективистской политэкономии были открыты раньше, достаточно напомнить о Вальрасе и Госсене), напротив, исходили в своем анализе из экономического субъекта. Они изучали поведение субъекта, рассматривая существующую действительность как фактически данную или как исходный пункт, т.е. анализировали, как реагирует экономический субъект на факт существования потребностей, подлежащих удовлетворению при наличии ограниченного и недостаточного количества благ, отсюда вытекала необходимость «выбора».

Эти авторы, особенно австрийские, утверждали, что по реакциям субъекта и взаимоотношениям между различными субъектами можно определить «программу» поведения субъекта (микроэкономика) и от нее перейти к построению модели экономической системы, к так называемой общественной экономике. Более поздние авторы, не притязая на подобные обобщения более или менее философского характера, стремились только установить, каким образом в существующей системе происходят изменения в зависимости от поведения различных экономических субъектов. С методологической точки зрения вывод, во всяком случае, был таким же.

Естественно, из такой методологической позиции вытекает вторая важная особенность субъективной школы — переворот в методе анализа, а именно переход от изучения предложения, которое является исходным пунктом у классиков, к изучению спроса, от анализа стоимости к анализу полезности. Естественно, эти экономические термины стали представлять понятия, совершенно отличные от тех, которые стремились выразить экономисты-классики. Таким образом, изменился смысл этих понятий.

Это необходимо иметь в виду, если стремиться понять ход мысли различных экономистов, их логические рассуждения.

Понятия предложения и спроса у классиков являлись понятиями объективными и представляли вторичный инструмент анализа. Общая величина предложения, с которым производители выступали на рынке, основывалась на производственных затратах, т.е. на производительной способности человеческого труда при данном уровне развития производительных сил.

Чем выше становилась производительность труда человека, тем больше уменьшалась стоимость товаров и увеличивалась величина их предложения. Спрос также понимался как совокупный спрос рынка и рассматривался как явление производное, т.е. зависящее главным образом от того обстоятельства, что, лишь создав, а затем предложив продукт, для продажи, можно породить спрос. Он, таким образом, возникал не из желания потреблять, а из конкретной экономической возможности потреблять (примерно то, что в более поздних исследованиях отвечает понятию эффективного спроса).

Такая возможность вытекала из способа, каким создавался и распределялся произведенный национальный доход (все это — экономические категории). Согласно теории классиков, могли возникать временные нарушения равновесия между спросом и предложением, понимаемыми в вышеуказанном смысле, и эти нарушения определяли отклонения цен от идеального уровня стоимости. Такие колебания цен имели, несомненно, большое значение, но не они определяли долгосрочные законы развития экономики. Эти законы были вскрыты трудовой теорией стоимости и, как подчеркнет впоследствии Маркс, определялись структурой общественных производственных отношений

Конечно, классики учитывали то, что спрос влияет на цены и может оказывать также постоянное подталкивающее воздействие на уровень цен, особенно цен на сельскохозяйственные продукты, спрос на которые связан с основными физиологическими потребностями людей и поэтому имеет тенденцию возрастать при увеличении численности населения. Однако в этих случаях складывался новый уровень затрат, т.е. стоимости. Так, Рикардо мог сказать в письме Мальтусу: «Я не оспариваю влияния спроса на цену хлеба и на цену всех других предметов; но предложение следует за спросом по пятам и скоро берет в собственные руки регулирование цен».

Эта позиция, на наш взгляд, правильна, соответствует — особенно в условиях капитализма свободной конкуренции — конкретной действительности, поскольку в ней господином производства является капиталист. Спрос в широком смысле слова зависит от предложения и от экономических категорий, присущих капиталистической системе производства.

С понятием предложения связано понятие издержек производства, понимаемое классиками в смысле, который мы разъяснили в предшествующих главах; с понятием спроса связано понятие потребительной стоимости, или полезности блага.

Классики не провели специального анализа потребительной стоимости, которую они считали предпосылкой меновой стоимости, и анализа полезности, которую они понимали в ее абсолютном смысле или в смысле всеобщей полезности. Были высказаны соображения, особенно французскими экономистами, о «редкости» и о том: значении, которое она могла иметь для определения стоимости, но эти предпосылки не получили достаточного развития.

Экономисты-субъективисты, напротив, исходят из анализа спроса, понимаемого как сумма субъективных наборов спроса, с которыми выступают отдельные субъекты. Субъективный набор спроса зависит от полезности блага. Но полезность становится понятием не абсолютным, а, скорее, относительным, непосредственно связанным с субъектом, и зависящим от потребностей субъекта и от доступности благ, способных удовлетворить те потребности, которые может возыметь субъект. Из этого соотношения рождается суждение о стоимости. Полезность, таким образом, становится функцией количества.

Следовательно, по мнению субъективистов, именно спрос определяет производство, которое возникает только тогда, когда затраты, представляющие собой отрицательную полезность, уравниваются с положительной полезностью, как это мы вскоре увидим.

С этими основными сторонами подхода к экономическому анализу связана еще одна черта, также характерная для этой школы и для всей политической экономии эпохи, а именно научный интерес к анализу конкретных рыночных цен, к их колебаниям, ограниченным в основном коротким периодом.

Экономисты-классики, стремясь открыть объективные законы системы, сосредоточили свой анализ на качественной стороне явлений, на том, что являлось типичным и представляло точку равновесия системы, даже если это было нечто не фиксированное, а подвижное, следовательно, на силах, действующих в течение длительного периода.

Экономисты последующего периода, наоборот, уделяли главное внимание количественным исследованиям, количественным изменениям явлений и для их выявления использовали новые аналитические выражения, что было связано, в частности, с развитием математики. Эти экономисты изучали, следовательно, абсолютные и относительные изменения отдельных явлений.

Они с большой точностью разработали логическое понятие «период», соответствующее единице времени, за которую происходит явление. Конечно, уже классики знали и показали разницу, существующую между коротким и длительным периодом, и ввели временные подразделения вроде годичного периода (например, для определения нормы прибыли), возможно, в память о сельскохозяйственном цикле и о физиократах. Однако В своем стремлении открыть «естественные» законы системы, они не были озабочены изучением временных и случайных отклонений, происходящих за короткий период.

Впоследствии, особенно в работах Маршалла, были выделены:

Столь сложная градация служит для особых случаев и для анализа экономического цикла. Чаще всего используется сопоставление короткого и длительного периодов. Предполагается, что в течение короткого периода не происходит изменений в производственной структуре и поэтому в его рамках производство может быть увеличено за счет интенсивности использования оборудования. В течение длительного периода, напротив, могут изменяться все факторы производства, включая машины и оборудование.

Естественно, каждый производственный процесс имеет свою длительность, но самое главное заключается в том, что силы, действующие в течение короткого периода, могут отличаться от сил, действующих в течение длительного периода, и спрос может в определенных случаях, и особенно в наиболее короткие периоды, оказывать преобладающее влияние на колебания цен.

Более того, когда берутся короткие промежутки времени, изменяется экономическое мышление любого из нас. Определяющими становятся текущие затраты, которые производятся для того, чтобы удовлетворить так называемые потребности непосредственного функционирования. Например, если капиталист имеет фабрику, он больше не учитывает уже вложенный капитал, и, даже если он не получает нормы прибыли, позволяющей ему восстановить основной капитал и улучшить производственное оборудование, он продолжает производство до тех пор, пока имеет (или получает от продажи продукта) капитал, необходимый для покрытия заработной платы и стоимости сырья. Это мышление, которое можно показать еще точнее применительно к повседневной жизни.

Предположим, вы имеете автомобиль. Произведя затраты на его приобретение, вы почти забываете о том, что сделали их, вы не ведете ежедневного учета амортизации (которую вы заметите в день, когда захотите «сменить машину»), а также крупных ремонтов, которые приходится осуществлять время от времени, а учитываете только повседневные расходы на бензин, масло и на гараж. До тех пор пока вы в состоянии оплатить бензин, вы ездите на машине; расходы на бензин становятся, таким образом, определяющими в рамках короткого периода.

Основательный переворот в экономической науке привел к возникновению новых понятий, формулированию новых гипотез, в то время как старые термины экономистов-классиков изменили свое значение.

Были приняты допущения — хотя и нереальные — о «неизменном состоянии» общества, при котором не изменялись будто бы технические и экономические условия жизни общества, и на основе таких допущений изучались экономические последствия. На этой же базе были созданы новые абстрактные, внеисторические понятия, такие, как «предприниматель», или организатор производства, годное для любого общественного строя, понятие «предельной полезности», были трансформированы старые понятия, например понятие стоимости, «ренты» и т.д.

На этом этапе читатель может задать следующий вопрос: был ли этот переворот в политэкономических исследованиях реакцией на объективные потребности и представлял ли он шаг вперед в развитии науки? Иначе говоря, какие мотивы определили этот переворот?

Согласно мнению, которое сегодня является уже не только нашим, но и разделяется растущим числом исследователей, переворот в подходе к изучению политической экономии представлял регресс. Это, разумеется, не означает, что отдельные частные исследования не внесли вклада в изучение некоторых экономических явлений.

Сегодня в любой сколько-нибудь серьезной работе по истории экономической мысли торжество субъективистских теорий после 1870 г. связывается с объективными условиями в области экономической действительности и научной мысли. Можно напомнить о работе Ролла и рекомендовать ее.

Признается упадок классической школы, поэтому Маркс справедливо называл послерикардианскую экономию «вульгарной экономией», признаются противоречия в рикардианской мысли, которые последователи Рикардо вместо того, чтобы исправить, еще более обострили, и в особенности признаются затруднения, связанные с трудовой теорией стоимости.

Если следовать логике мышления Рикардо, выход из логических противоречий, свойственных классической школе, состоял и состоит в научной системе марксизма. Естественно, этот выход не мог быть принят ни капитализмом, ни экономистами университетского толка по политическим мотивам, поскольку он отрицал вечный характер капитализма и показывал его растущие противоречия. К этим мотивам присоединялись практические требования, вытекающие из особых условий капиталистической экономики той эпохи, когда происходил переход к стадии империализма, или монополистического капитализма.

Таким образом, политическая экономия, выражавшая идеологию пришедшей к власти буржуазии, не могла следовать дальше по земле, минированной рикардианским объективизмом, который признавал деление общественного продукта между тремя объективными категориями, противостоящими друг другу: рентой, прибылью и заработной платой, — и основывал меновую стоимость на трудовой теории стоимости.

Сегодня признается, что трудовая теория стоимости оказалась чрезвычайно неудобной (настолько, что делались попытки несправедливо утверждать, что сам Рикардо в конце концов отказался от нее, как подчеркивается в предисловии Сраффы, которое я настоятельно советую прочесть в прекрасном издании работ Рикардо). Уже Джеймс Милль пытался доказать, что по сути своей капитал есть не что иное, как накопленный труд и, следовательно, прибыль является законным вознаграждением за сэкономленный труд.

Таким образом, сегодня признается, что затруднения последователей Рикардо в разрешении противоречий классической системы проистекали из того, что они решительно отказывались рассматривать прибавочную стоимость как неизбежный вывод из трудовой теории стоимости (т.е. признать эксплуатацию, присущую капиталистической системе).

Из этого мотива рождается вся логическая акробатика Сениора, Мак-Куллоха и того же Дж. Ст. Милля, основанная на «триединой формуле», как называет ее Маркс. Все они пытаются объяснить и оправдать прибыль и процент и на основе этих категорий определить «стоимость». У экономистов той эпохи имеются недвусмысленные утверждения об «опасности» трудовой теории стоимости вследствие социальных осложнений, которые она несет с собой.

Таким образом, классическая политическая экономия в определенный момент перестает быть наиболее подходящим орудием для господствующего класса. Ее теоретическая позиция больше не вызывает интереса, становится опасной: она обнажает отношения между экономическими категориями ренты, процента и заработной платы, подчеркивает внутренне присущие им антагонизмы и, защищая прибыль в ущерб ренте, выявляет и противоречие прибыль — заработная плата.

В исследовании, охватывающем длительный период, необходимо изучать законы динамики, т.е. законы развития. Но любой закон развития и жизни какого-либо живого организма есть также закон смерти, а умирать не хочет никто.

Поэтому преобладающие интересы господствующего класса, его официальных экономистов сосредоточиваются не на анализе и обсуждений системы производства, ее имманентных и долгосрочных законов, а на выявлении изменений внутри нее. Иначе говоря, как только капиталистическая система производства стала устойчивой и господствующей, достигла апогея, ее стали рассматривать как фактически данную, в общем заслуживающую восхваления, представляющую исходный пункт исследования, который сам не подлежит анализу.

Анализ должен распространяться главным образом на изменения, происходящие в системе за короткие периоды: касаться цен, а не стоимости, так что с этого момента говорится уже не об экономике стоимости, а об экономике цен. Именно эти изменения, определяемые игрой спроса и предложения, конкретно интересуют капиталистического производителя.

С другой стороны, обострение конкуренции вследствие развития капиталистической системы вширь и вглубь и возникновение монополистических ситуаций приводят к изучению «специфического рынка», а не рынка вообще, к изучению спроса и его реакции на цену, т.е. к исследованию способа, каким можно пробиться на рынок для размещения произведенного товара; а экономические кризисы, следующие один за другим и с каждым разом все обостряющиеся, увеличивают эту потребность. Эти исследования представляют конкретный интерес для господствующего класса, который требует от теоретиков их проведения.

Таковы вкратце мотивы идеологического поворота, торжества субъективистского подхода к изучению политической экономии. Как мы уже упоминали, формирование и развитие этого подхода в науке прошли Длинный путь; в нашем же изложении речь пойдет лишь о наиболее элементарных и нейтральных понятиях, которые могут быть объективно полезны и сегодня для частичных исследований некоторых экономических явлений.

Услуги семейного юриста

Как определяется стоимость услуги семейного юриста.

www.urekspert.com