Стратегия ИЗ индустриализации и ее результаты


Большинство специалистов считают, что импортзамещающая стратегия индустриализации в основном себя не оправдала. В частности, она имела пять неблагоприятных последствий.

Под прикрытием защитных таможенных барьеров и без давления конкуренции многие импортзамещающие производства (и государственные, и частные) остаются неэффективными и дорогими в эксплуатации.

Основными получателями выгоды от процесса импортзамещения оказались иностранные фирмы, получившие возможность функционировать под прикрытием таможенных барьеров, пользоваться преимуществами либерального налогообложения и инвестиционными льготами. За вычетом процентов, прибылей, лицензионных платежей и управленческих бонусов, преобладающая часть которых переводится за границу, то немногое, что может еще оставаться, обычно достается богатым местным промышленникам, с которыми сотрудничают иностранные фирмы и которые обеспечивают им экономическую и политическую поддержку.

Преобладающая часть импортзамещения оказалась возможной благодаря значительному и нередко субсидируемому государством импорту инвестиционных и промежуточных товаров иностранными и местными фирмами. В случае с иностранными компаниями многое из этого закупалось у материнских и других родственных заграничных компаний. С этим напрямую связаны два явления. Во-первых, часто создавались капиталоемкие производства с незначительной занятостью, обслуживающие потребительские притязания богатых. Во-вторых, не способствуя улучшению платежных балансов и облегчению проблемы долга, бездумное импортзамещение нередко ухудшает общую ситуацию, увеличивая потребность в импорте инвестиционных и промежуточных товаров в условиях, когда, как мы только что видели, существенная часть прибылей переводится за границу в форме частных трансфертов.

4.Следующий негативный эффект многих стратегий импортзамещения заключается в их воздействии на традиционный экспорт сырья. Чтобы стимулировать местную обрабатывающую промышленность через импорт дешевых инвестиционных и промежуточных товаров, обменные курсы национальных валют (курс, по которому центральный банк той или иной страны готов покупать иностранную валюту) сплошь и рядом искусственно завышаются. Это повышает цены в местной валюте экспортной продукции и снижает цены импортной. Так, если обменный курс свободного рынка пакистанских рупий по отношению к доллару США составляет 20 к 1, а официальный 10 к 1, то затраты на импорт товаров стоимостью в 10 долл. составят 100 рупий (исключая оплату транспортных и других услуг).

При использовании же обменного курса свободного рынка (курса, определяемого предложением и спросом на пакистанские рупии в долл.) импорт тех же товаров обойдется в 200 рупий. Таким образом развивающиеся страны посредством завышенного обменного курса могут существенно снижать текущие внутренние цены на импортные товары. При этом цены на экспортные товары, напротив, повышаются. Так, при обменном курсе 10 к 1 за товар стоимостью в 1 рупию американские импортеры вынуждены платить 10 центов вместо 5 центов, в которые им обошелся бы этот товар при гипотетическом использовании курса свободного рынка 20 к 1. В таблице представлены примерные оценки масштабов завышения обменного курса валют в девяти развивающихся странах в критические периоды импортзамещения.

В конечном счете завышенный обменный курс при политике импортзамещения поощряет капиталоемкие методы производства (из-за искусственного занижения цен на импорт инвестиционных товаров) и в результате искусственного завышения цен на экспорт в иностранной валюте наносит ущерб традиционному сырьевому экспорту, снижая его конкурентоспособность на мировых рынках.

При распределении доходов такая политика ставит в невыгодное положение мелких фермеров и других производителей, живущих за счет собственного труда, одновременно содействуя увеличению прибылей владельцев капитала как иностранных, так и отечественных. Таким образом, промышленный протекционизм означает фактически налог на сельскохозяйственные товары на внутреннем рынке и ослабляет стимулы к их экспорту. Политика импортзамещения на практике зачастую ведет к перераспределению доходов в пользу городского сектора и состоятельных групп в ущерб сельскому сектору и бедным слоям.

И, наконец, замещение импорта, которое основано на идее стимулирования роста молодой промышленности и самоподдерживающейся индустриализации посредством создания прямых и обратных связей с остальными секторами экономики, нередко препятствует такой индустриализации. Многие молодые производства под прикрытием таможенных барьеров никогда не достигают зрелости, а правительства не склонны снижать тарифы, чтобы вынудить их к большей конкурентоспособности. На самом деле правительства развивающихся стран как владельцы государственных предприятий часто сами заинтересованы в промышленном протекционизме.

Более того, в результате повышения издержек предприятий, способных к прогрессу (тех, что закупают для своих производственных нужд у защищенных тарифами фирм сырье и/или промежуточные материалы), и предпочтения импорту закупкам у отечественных поставщиков неэффективные импортзамещающие фирмы в действительности блокируют надежды на самоподдерживающуюся интегрированную индустриализацию.

Рассмотрение реалий импортзамещения привело профессора Хеллейнера к заключению, которое, похоже, отражает некое согласие между экономистами, специализирующимися на проблемах развития:

Трудно найти какое-либо оправдание модели импортзамещающей индустриализации, которая, вольно или невольно, фактически поощряется. Эта модель в большинстве стран делает чрезмерный акцент на потребительские товары, уделяет явно недостаточное внимание потенциальным долгосрочным сравнительным преимуществам — т. е. ресурсному обеспечению и возможностям обучения и, наконец, в недопустимо высокой степени опирается на использование чуждых и неподходящих, т. е. капиталоемких технологий.

Если же политика селективного импортзамещения сопровождается упорными попытками его генерализации, то опыт последних лет показал явную неэффективность подобной политики. В результате слишком часто создавался неэффективный промышленный сектор со значительным недоиспользованием мощностей, ограниченной занятостью, ничтожными возможностями экономить иностранную валюту и отсутствием перспективы для повышения продуктивности.

Задача политики теперь состоит в том, чтобы постепенно создать системы стимулов, которые могут как- то сбалансировать относительную эффективность различных видов промышленного производства и таким образом поддержать отечественное производство промежуточных и инвестиционных товаров путем сокращения импорта потребительских товаров, а со временем и стимулировать промышленное производство на экспорт.

Структура тарифов и эффективная защита

Поскольку программы замещения импорта основаны на защите местной промышленности от конкуренции импортной продукции прежде всего посредством таможенных пошлин и количественных квот, следует определить возможности и пределы использования в развивающихся странах этих инструментов торговой политики. Как отмечалось выше, пошлины и квоты на импорт вводятся по разным причинам. Так, таможенные пошлины могут быть повышены, чтобы увеличить государственные доходы.

При существующих в развивающихся странах административных и политических трудностях сбора подоходного налога фиксированные пошлины на импорт, собираемые в ограниченном числе мест на границе, часто являются наиболее дешевым и эффективным источником пополнения государственных доходов. Во многих странах Третьего мира эти налоги на внешнюю торговлю образуют центральное звено всей налоговой системы. Хотя количественные квоты на импорт автомобилей и других дорогих потребительских товаров реализуются с большим трудом и часто подвержены отсрочкам и связаны с некомпетентностью и коррупцией (например, при выдаче импортных лицензий), они, однако, служат действенным средством ограничения импорта конкретных товаров, вызывающих особое беспокойство. Тарифы также могут использоваться для ограничения импорта предметов не первой необходимости (обычно дорогих потребительских товаров).

Ограничивая импорт, квоты и пошлины улучшают платежный баланс. И подобно завышенному официальному курсу иностранной валюты тарифы могут использоваться для улучшения условий торговли. Однако в маленькой стране, не способной влиять на мировые цены экспортируемых и импортируемых ею товаров (фактически в большинстве развивающихся стран), тарифы (или девальвация) не играют такой роли. Наконец, мы только что видели, что тарифы могут быть неотъемлемой частью политики импортзамещающей индустриализации.

Какие бы средства ни использовались для ограничения импорта, эти ограничения обычно защищают отечественные фирмы от иностранной конкуренции. Чтобы определить степень защиты, нужно выяснить, насколько в результате этих ограничений внутренние цены импортных товаров превышают те цены, которые существовали бы при отсутствии защиты. Существует два основных уровня защиты: номинальный и эффективный.

Номинальный уровень защиты показывает в процентах, насколько внутренние цены импортных товаров превышают цены этих товаров при отсутствии защиты.

Например, если внутренняя цена импортного автомобиля равна 5 тыс. долл., а цена СИФ (стоимость плюс страхование и фрахт) при доставке автомобиля в пункт ввоза равна 4 тыс. долл., номинальный уровень тарифной защиты) равен 25%.

Напротив, эффективный уровень защиты в процентах показывает, насколько добавленная стоимость на определенной стадии производства в отечественной промышленности может оказаться выше той, которая существовала бы при отсутствии защиты. Иными словами, он показывает, насколько процентов сумма заработной платы, процента, прибылей и амортизационных отчислений, уплачиваемых местной фирмой, может в результате протекционизма превысить ту, которая сложилась бы в случае деятельности тех же самых фирм в условиях неограниченной конкуренции (никакой таможенной защиты) с иностранными производителями.

Существенное различие между номинальным и эффективным уровнем защиты можно проиллюстрировать с помощью примера. Страна без тарифов выпускает автомобили и реализует их по международной или мировой цене, равной 10 тыс. долл. Допустим, что добавленная трудом стоимость в процессе окончательной сборки составляет 2 тыс. долл., а общая стоимость остальных затрат — 8 тыс. долл. Для простоты примем, что цены на нетрудовые компоненты затрат равны своим мировым аналогам. Предположим, что теперь на импорт автомобилей вводится номинальный тариф в 10%, который повышает внутреннюю цену автомобиля до 11 тыс. долл., а цены всех прочих импортируемых промежуточных продуктов остаются неизменными. Теперь в отечественной автомобильной промышленности оплата труда в расчете на единицу выпуска может быть повышена до 3 тыс. долл., тогда как до введения тарифа она составляла 2 тыс.

В таких условиях при номинальном тарифе на конечную продукцию (автомобили) в 10% по теории эффективной защиты обеспечивается эффективный уровень защиты местного процесса сборки в 50% при измерении его добавленной стоимостью на единицу выпуска. Отсюда следует, что для любой величины номинального тарифа эффективный уровень защиты тем выше, чем меньше добавленная в этом процессе стоимость.

Преобладающая часть экономистов полагает, что концепция эффективной ставки больше подходит (хотя номинальную или стоимостную — адвалорную — ставку измерять проще) для выявления степени защиты и поощрения местной промышленности при данной структуре тарифов. Это связано с тем, что уровень эффективной защиты показывает конечный результат влияния на конкретную фирму и промышленность импортных ограничений в целом. Для большинства развивающихся и развитых стран эффективная ставка обычно превышает номинальную, иногда весьма значительно. Так, Литтл, Сцитовски и Скотт выявили, что в начале 1960-х годов уровень эффективной защиты в Пакистане и Индии превышал 200%, Аргентине и Бразилии — 100, на Филиппинах — 50, на Тайване — 33 и в Мексике — 25%.

Среди различных подходов к анализу структуры эффективных тарифов в сравнении с номинальными применительно к развивающимся странам особо следует отметить два:

Как мы видели, большинство развивающихся стран при осуществлении программ замещения импорта делают акцент на создание местного производства товаров конечного потребительского спроса, для которых предположительно уже есть готовый рынок. Тем более, что производство продукции конечного спроса с технической точки зрения проще, чем производство промежуточных и инвестиционных товаров. Предполагалось, что со временем рост спроса и эффекта масштаба в производстве конечной продукции сформируют сильные обратные связи, стимулирующие отечественное производство промежуточных товаров. Но для большинства стран реальные результаты, как мы видели выше, оказались обескураживающими.

Это частично объясняется тем, что структура тарифов в развивающихся странах обеспечивала непомерно высокий уровень эффективной защиты конечной продукции, тогда как защита промежуточных и инвестиционных товаров была несравненно слабее. В таких условиях ограниченные ресурсы отвлекаются от производства промежуточных товаров к часто неэффективному производству сильно защищенных конечных потребительских товаров. Обратные связи не развиваются, стоимость импорта промежуточных товаров растет и, что в долгосрочном плане может быть особенно важно, серьезно затрудняется развитие отечественного производства инвестиционных товаров, опирающегося на эффективные, дешевые и трудоемкие технологии.

Хотя номинальная защита развитых стран от импорта из развивающихся может быть сравнительно низкой, уровень эффективной защиты оказывается довольно высоким. Как показано выше, в случае с какао и сахаром, сырье обычно импортируется без пошлин, а на импорт таких продуктов переработки, как жареный и размельченный кофе, кокосовое масло и масло-какао, устанавливаются низкие номинальные тарифы. Теория эффективной защиты говорит о том, что в комбинации с нулевыми тарифами

на сырые материалы низкие номинальные тарифы на продукты переработки могут обеспечивать несравненно более высокий уровень эффективной защиты. Так, если ввести 10%-ный тариф на переработанное кокосовое масло при сохранении беспошлинного импорта копры (сухих ядер кокосов) и если добавленная стоимость при производстве масла из копры равна 5% общей стоимости кокосового масла, его производство фактически получит защиту в 200%! Это в огромной мере препятствует развитию в странах Третьего мира промышленности по переработке продовольствия, равно как и других сырых материалов, и в конечном счете основательно снижает их потенциальные доходы в иностранной валюте.

В развитых странах уровень эффективной защиты значительно выше номинальных тарифов. Так, в США и странах ЕС уровень эффективной защиты пряжи, волокна, текстильных изделий, одежды, лесоматериалов, кожи и каучука в среднем в два раза выше номинальных тарифов на эти товары. В странах ЕС эффективные тарифы на кокосовое масло превышают номинальные тарифы в 10 раз (150% против 15%), а на переработанные соевые бобы — в 16 раз (160% против 10%).

Подводя итоги, отметим четыре основных аргумента в поддержку тарифной защиты в развивающихся странах:

  1. В большинстве развивающихся стран налоги на торговлю служат главным источником доходов, поскольку их сравнительно легко вводить и собирать.
  2. Ограничения импорта представляют очевидную реакцию на хронические проблемы с платежным балансом и внешним долгом.
  3. Импортный протекционизм — это одно из наиболее подходящих средств для ускоренного становления промышленности и преодоления всесторонней экономической зависимости стран Третьего мира.
  4. Политика ограничения импорта позволяет развивающимся странам добиваться большего контроля над своими экономическими судьбами, стимулировать иностранные инвестиции в местную импортзамещающую промышленность, обеспечивать высокие прибыли и тем самым увеличивать потенциал сбережений и будущего роста. Кроме того, они могут приобретать по относительно благоприятным ценам импортное оборудование и резервировать уже имеющийся отечественный рынок для местных или контролируемых ими производителей.

Хотя эти аргументы звучат убедительно и протекционистская политика отчасти подтвердила свою плодотворность для развивающихся стран, многим из них, как выше показано, не удалось добиться желаемых результатов. Протекционизму как по экономическим, так и неэкономическим причинам принадлежит в развитии Третьего мира значительная роль, но этот инструмент экономической политики требует вдумчивого и выборочного применения, не является панацеей и не может использоваться без учета кратко- и долгосрочных последствий.